Год 65-летия Победы Всё чаще приходится слышать мнение о том, что настоящих фронтовиков уже не осталось - они или погибли, или рано умерли от ран, а живут до сих пор те из них, кто и не воевал толком. Мне всегда становится обидно до слёз за такие слова. Обидно за своего отца, который ушёл на фронт не в самом начале войны, а тогда, когда ему исполнилось восемнадцать (и это спасло его от многих «мясорубок», когда шли солдаты на верную гибель), дошёл до Европы и был разведчиком, за что многие наши знакомые называют его Штирлицем. Пусть и с долей иронии, но всё же... Обидно за других фронтовиков Великой Отечественной, которые, слава Богу, ещё встречаются во всех уголках Вологодчины. Скажите спасибо, что они ещё с нами, и мы можем (если поторопимся) поучиться у них жить. Быть стойкими, не изменять своим принципам, уметь трудиться и отвечать за себя... Быть молодыми, наконец, невзирая ни на что, даже на свои «за восемьдесят». Николай Васильевич Проничев - из таких. Не полюбить этого человека нельзя. За весёлый нрав, разговорчивость и интеллигентность (хотя часто эти два понятия бывают несовместимы). За его активность и общественную деятельность (хоть и говорят, что сейчас она совсем нам ни к чему и даже вредна, но это не так). В своё советское время Николай Васильевич заведовал отделом пропаганды и агитации Вашкинского райкома партии. Был корреспондентом в районной газете «Волна», диктором на местном радио, возглавлял совет ветеранов, а теперь является заместителем его председателя... А ещё он - отличный семьянин, хотя и говорит, что у своей жены Елены Андреевны, с которой недавно отпраздновали полувековой юбилей супружеской жизни, был всё время как у Христа за пазухой (это он так комплименты умеет делать). У Про-ничевых два сына и дочь. «И никто из них своего родного Липиного Бора не покинул», - с гордостью отмечает Николай Васильевич. Горд он и тем, что имеет четверых внуков, один из которых назван его именем. Читая книгу воспоминаний - Шестого мая под Прагой подбили наш экипаж (командиром танка был, год учился этому в Ульяновске), - рассказывает Николай Васильевич. - В огне я начал покидать танк через общий люк, но в спешке забыл выдернуть шнур, соединяющий рацию и наушники, которые вмонтированы в шлемофон. Пришлось вернуться, чтобы его выдернуть. Из люка падал вниз головой, потому как видел, что впереди меня тоже загорелся танк и командир его был сражён очередью автоматчика. Получилось так, что я зацепился за зенитный пулемёт, который крепится сбоку танка, своей шинелью и, не достав до земли, повис. Немец дал очередь выше меня, и шинель оторвалась. Я, не чувствуя боли, упал на землю и побежал от танка, чтобы меня не настигла взрывная волна. Однако далеко уйти не смог - осколками были пробиты обе ноги, рука и плечо. К тому же, я сильно обгорел, лица не видно было: видите, на нём до сих пор следы от ожогов остались. Потерял сознание. Кто и как доставил меня в госпиталь, не помню. Уже потом, читая книгу воспоминаний маршала Гречко, который писал о чешском фельдшере Франко Гарике, открывшем частный госпиталь для наших бойцов, я вспомнил, что первые дни после ранения я лежал в каком-то доме у шкафа, за ширмой, разделяющей меня от общего зала. Старичок, сносно говоривший по-русски, кормил меня из чайника, похожего на заварной. Лицо у меня было покрыто сплошной коркой, и кто-то сделал на нём маленькое отверстие , чтобы вошёл рожок от чайника. Когда меня привели в чувства, я узнал про Победу А поскольку моя одежда была превращена в клочья, хозяин дал мне белую пижаму, в которой меня и переправили в польский госпиталь. Когда в сентябре сорок пятого вернулся в свою часть в Подольской области, узнал о гибели своего экипажа. Моим родственникам тоже пришла на меня похоронка. А я взял и явился домой как раз под Новый год самым дорогим подарком. Оформлять инвалидность не стал, пошёл работать в колхоз. Начал рядовым, затем был бригадиром полеводческой бригады. Так начиналась моя гражданская жизнь...
Комментарии (0)