В невельском «мешке» Дивизия в качестве очередного пополнения прибыла в знаменитый невельский «мешок» и заняла оборону в его горловине, почти напротив захваченного немцами псковского села Ловец. ...Вечерело. Дул холодный северный ветер. Начиналась метель. Взводу автоматчиков, как и всей первой роте, было приказано докопать и дооборудовать кем-то начатые и оставленные окопы. Конечно, пехотинцам рыть землю - дело привычное. Но сейчас она мерзлая, а они усталые, очень усталые. И вот теперь, когда поход закончен, когда они, согласно приказу, прибыли на место, сразу всем захотелось посидеть, хорошо бы у костра, прилечь и поспать. Капитан Аникин, отводивший взводу участок обороны, сказал, что не только костер разжечь, но и шуметь нельзя, курить в открытую тоже нельзя. Он почему-то произносил: «Неззя!» И пояснил: «Немец близко. Озверел. Особенно после освобождения Невеля. Власовцев появилось много. В разведку и за нашими «языками» ходят». Пососав давно потухшую трубку, капитан приказал «держать ухо востро», усилить охранение и к утру окопаться. Впереди взвода, действительно близко, через равные промежутки времени взлетали немецкие осветительные ракеты. Стрельбы не было. Справа и слева ракеты взлетали далеко от места расположения взвода. Зато там всю ночь слышалась артиллерийская стрельба. Мощные взрывы сотрясали землю. Вскоре в тех местах нервно забилось зарево пожаров, небо закрыла черная пелена дыма, в воздухе запахло гарью. - Не унывай, славяне! - задорным, звонким голосом призывал Тимощук. - Кто будет много спать и мало рыть окопы - не подходи, каши не дам, - шутил он при раздаче ужина. Тимощук - душа взвода. Непререкаемый авторитет. В любой ситуации ориентируется быстро и может принять решение со знанием дела. Ильину Тимощук понравился и тем, что его никогда не надо было инструктировать, свою тяжелую солдатскую работу он всегда понимал и делал сам. После ужина активность солдат заметно упала: их одолевал сон. Предвидя это, Тимощук с группой автоматчиков накрыли плащ-накидками одну из наиболее глубоких траншей, в образовавшееся укрытие наносили хвои, веток, установили и затопили маленькую металлическую печку, найденную еще на Ступинской высоте. Ротный в шутку иногда Тимо-щука называл буржуйчиком за оказавшиеся во взводе печку и гармошку. Автоматчики их берегли, в походах носили по очереди, как почетную реликвию. Заметив это, капитан сказал: «Нехай люди согревают тело и душу теплом и музыкой». Ильин разрешил автоматчикам поспать по очереди, а окопы рыть приказал не поодиночке, а группами, чтобы было кому будить уснувших. Отправил поспать Тимощука. На исходе ночи и сам вздремнул немного. Снял сапоги, ноги обмотал портянками и вытянул к печке. Лег на хвою и мгновенно уснул. Вскоре из далекой дали услышал знакомый голос: «Комвзвод, что тут, нехай, у мине происходит?» И совсем рядом, громко: «Кто разрешил?» Сонно зевая, Ильин сел, затем, путаясь в портянках, встал и доложил: «Товарищ капитан, я разрешил». Не дожидаясь, пока его прервут, продолжил: «Все равно в разведку пошлете, а я что с ними, с сонными, там делать стану?» И отрезал: «Пусть поспят!». Капитан молча осмотрел всех и, уходя, сказал: «Ты, комвзвод, мине дисциплину, нехай, держи!» К капитану Аникину Ильин относился с уважением и глубокой признательностью. Он любил посоветоваться с ним и гордился этим. «Так сказал капитан», -нередко именно такими словами заканчивал он свои разговоры с командирами отделений и автоматчиками. Командиры взводов и отделений между собой называли ротного «батей», называли с уважением и гордостью за то, что они имеют дело с многоопытным кадровым офицером. Воевать он начал еще в финскую. Был дважды ранен. Награжден двумя орденами Красной Звезды. Он очень строгий и добрый, капитан Аникин. Порой, видимо по молодости, Ильин недоумевал: как же в одном человеке совмещаются строгое и жалостливое отношение к людям, умение всегда одеваться по форме, четко, по уставу, отдавать команду - и такие вот слова: «неззя», «нехай», «мине». А солдатам такие слова нравились. Многим они были родными, понятными и вызывали воспоминания о друзьях, говоривших так же, о семье и доме родном. Ильин не раз замечал, что ротный умеет прислушаться к мнению других и отнестись к нему уважительно. Вот и сейчас он ушел от автоматчиков потому, что согласился со взводным, разрешившим им поспать. Он сам видел, как они дружно роют окопы и несут боевое охранение. К утру метель понемногу утихла, а над селом Ловец и над невельским «мешком» на фоне светлеющего неба занималась огненно-красная заря. Взвод автоматчиков, успевший за ночь вгрызться в землю, сильно потеснили и на занимаемом им участке разместили еще одну роту солдат. Левее, впереди автоматчиков, в заболоченной низине, почти напротив села Ловец, выделялась возвышенность. Так вот там, на возвышенности, ночью разместили подразделение станковых пулеметов. Автоматчики говорили определенно, что здесь они долго не просидят. Солдатская почта к утру донесла, что всю ночь в «мешок» сплошным потоком шли машины и люди; что за дорогой, в нашем ближнем тылу, окапываются артиллеристы и минометчики, а на отдалении от них разместились «катюши». ...Расположенная перед автоматчиками высота утром была все такой же заснеженной и белой, безлесной и голой, тихой и безмолвной. Вызванные в землянку к командиру роты, где уже находился командир батальона, взводные узнали, что ночью наши разведчики на высоте были, но неожиданно наткнулись на немцев, которые их обстреляли и исчезли в темноте и метели. Комбат говорил, что высоту 173,7 они считали ничейной, незанятой, а она оказалась немецкой и стала хуже бельма в глазу. В зоне нашей обороны и предстоящего наступления это господствующая высота... Пусть растут березки! Из всех воспоминаний самыми яркими и незабываемыми остались воспоминания о военной молодости. Вот, бывает, вспомнишь что-то, сосредоточишься - и слышишь песню про землянку, про друзей военных дней, про синенький скромный платочек... Это - зов тех ребят, которые навсегда остались там. Понял это Ильин и осенью 1981 года во время отпуска вместе с девятнадцатилетним сыном Алексеем поехал в Невельский район Псковской области. Старый и верный друг Иван Васильевич Васильев, тоже окопный солдат, сказал, что предполагает, где та высота, но уговорил по пути зайти к его друзьям в Невеле и в Ловце. Проехать мимо, мол, неудобно, не по-солдатски. Зашли. Познакомились. «Пригубили» немного. А от застолья Ильин отказался: он хотел скорей побывать на высоте. Последний раз сориентировались на холме, где в ноябре 1943 года похоронен убитый фашистским снайпером писатель-фронтовик, депутат Верховного Совета СССР Владимир Петрович Ставский. В панораме русских всхолмленных полей и лугов с перелесками, речками, озерами и болотами возвышалась густая шапка темного осинового леса, до которого, подумал Ильин, следовало бы доехать. Но вскоре убедился, что на машине можно проскочить и не заметить высоту. Попросил остановиться и пошел туда. Нет, не пошел, а побежал, желая поскорее все отыскать и увидеть. Вот проселочная дорога, огибая высоту, уходит вправо. «Нам надо идти прямо, в лес», - сказал он сыну. А у псковичей спросил: «Сколько же годиков этим осинам?» Они ответили, что осинам лет тридцать. Возможно, побольше. Пробираясь через какие-то ямы и канавы, Ильин наткнулся на знакомую ложбину. Если это та ложбина, то надо идти по ней вниз, она выведет к противотанковому рву и к озеру. Через несколько минут он был у подножья высоты, во рву. Ров и теперь был глубиной по пояс. Стоя в нем и разглаживая, словно живую, землю, еле сдерживая волнение, он сказал подошедшим друзьям: «Она!» Это была именно та высота. «Только зашли мы с бывшей в то время немецкой стороны, а я должен этот путь пройти от наших окопов». С друзьями вместе на автомашине приехали к нашим окопам. Их еще можно узнать. Псковичи остались покурить, а Ильин с Алексеем пошли «своей дорогой», от своих родных окопов на высоту. Они долго ходили по ней. Ориентировочно нашел то место, на котором он автоматчикам командовал «пли!» и с которого водил их в атаку; нашел место, где был ранен. Сел на срубленную осину и долго вспоминал все как было. Почти за сорок лет на высоте и вокруг нее все изменилось, заросло. Даже озерко заросло. Время сделало свое дело. Но - не с памятью! Память живет и жить будет, пока есть человек! Правда, высота в памяти Ильина оставалась большой. Фактически она оказалась значительно меньше. Будто ее кто-то приплюснул. Да и земля на высоте, вокруг нее не ахти какая. Суглинок да подзол, обычная северозападная неухоженная нечерноземка. А сколько жизней отдано, сколько тут молодых ребят полегло?! Только с нашей стороны больше двух взводов первой роты да больше двух взводов второй роты, да несколько разведчиков и танкистов. Это только за двое суток. По достоинству оценены эти бои в газете «Литературная Россия». В номере за 15 ноября 1963 года опубликован очерк Константина Лапина «Всю жизнь на передовой». В нем, в частности, сказано: «Освобождение Невеля завершило сокрушение треугольника вражеской обороны, построенного на мощных узлах сопротивления: Новосокольники - Великие Луки - Невель. В официальной сводке гитлеровской ставки в те дни с тревогой сообщалось об этих боях: «Все бои на Восточном фронте отступают на задний план по сравнению с тяжелым сражением в районе Невеля». Значит, автоматчики Ильина причастны к этим событиям. Конечно, бой за высоту был частью, небольшой частью тех тяжелых сражений и за Невель, и за землю нашу русскую, и за всю нашу жизнь. Тишину, в которой пребывал Ильин, нарушил его сын. - Папа, - спросил Алексей, -земли домой возьмем? - Возьмем. Только зайдем еще к моим автоматчикам. Посидим. Помолчим. - Папа, - не успокаивался сын, - посмотри: на фашистских окопах выросли осины, а на наших, на твоих-то окопах растут березки! Молча долго-долго смотрел Ильин то на осины, то на березки, то на сына. Как верно, как мудро в этом случае распределила свои дары природа! И как здорово, что заметил, увидел это именно сын! Однако сказать вот так высокопарно Ильин не смог. Он просто по-отечески крепко пожал Алексею руку и улыбнулся. Облегченно вздохнул и почувствовал, что слезы его стали сладкими, как березовый сок. И пусть! Этот сок - не кровь. Пусть его попьет земля автоматчиков. Затем окончательно собрался с духом и сказал: - Пусть растут березки! (Книга есть в Вологодской областной универсальной научной библиотеке им. И. В. Бабушкина). Вот, бывает, вспомнишь что-то, сосредоточишься - и слышишь песню про землянку, про друзей военных дней, про синенький скромный платочек... Это - зов тех ребят, которые навсегда остались там.
Комментарии (0)