Царский слуга из глухой и Череповецкий спасатель корнилова
Array
(
)
1
887
В конце 90-х она вернулась в государственный музей-заповедник «Царское Село» и теперь считается одним из самых ценных экспонатов. По сути, это чуть ли не единственная подлинная икона из покоев последней царской семьи, сохранившаяся до наших дней! Неудивительно, что она часто экспонируется на различных выставках и даже успела побывать в Америке. После той публикации мы попытались установить судьбу тотемской дарительницы или её потомков, но особых результатов не добились. Деревни Мазовка Чучков-ской волости, где ровно 100 лет назад проживала Надежда Шестакова, уже не существует. На этом месте лишь распаханное поле да камни. Со слов немногочисленных старожилов, живущих сейчас в окрестных деревнях, удалось установить, что ещё в довоенные годы дочь Надежды Шестаковой вышла замуж и вроде бы переехала в Семигороднюю. Но ни в То-темском районе, ни в Харов-ском отыскать её следов не удалось. И всё же наши усилия не были напрасными. После тех публикаций в редакцию обратились сразу несколько во-логжан со своими рассказами о родственниках и знакомых, оказавшихся в самом центре драматических событий 1917 года. Посмотретьхоть одним глазком! В частности, вологжанка Елена Васильевна СЕРГЕЕВА, а в девичестве - Полу-эктова, поведала удивительные подробности из жизни своей семьи: - Я родилась в 1930 году в деревне Глухая на территории современного Сокольского района. Семья наша жила по-крестьянски не богато, а вот среди родственников по материнской линии, знаю, было несколько раскулаченных. Моя бабушка - Александра Капидоновна - рассказывала, что до револю- ции их семье принадлежал смоляной завод. У бабушки было несколько братьев. И один из них, Николай Ка-пидонович, как-то попал в число царской прислуги. Кем он был при дворе - не знаю. Бабушка рассказывала, да я, наверное, забыла. У Николая Капидоновича была квартира в Санкт-Петербурге, но каждое лето на месяц-полтора он возвращался в нашу деревню. Как бы в отпуск. Здесь у него тоже был дом и корова, за которой присматривал наёмный работник. Своим односельчанам По-луэктов всегда привозил подарки. Ребятишкам - пряники и конфеты, ну а мужиков потчевал водкой. Любили его за это. Примерно знали, когда должен приехать, и ходили на пристань встречать пароход. Николай Капидонович был высоким и красивым мужчиной. А вот приезжающая с ним жена, наоборот, - маленькой и неказистой. В деревне даже говорили, что это царь их оженил. А Коля, мол, не посмел ослушаться. Наши родственники несколько раз ездили к Полу-эктову в Санкт-Петербург. А среди них и моя родная тётя Ия Ивановна. Она потом сама рассказывала, что очень просила дядю Колю помочь ей «вживую» посмотреть на царя. Хоть одним глазочком. Упросила, чтобы взяли её во дворец. И, испросив разрешения у Николая II, Николай Капидонович привёл Ию - тогда ещё совсем молодую девушку - на какой-то приём. Царь прошёл совсем рядом и, как показалось самой Ие, приветственно склонил голову. Ох, и было потом рассказов! Интересно, что во время следующего приезда Ии Ивановны в Петроград случилась революция. Что было дальше с самим Николаем Капидоновичем - никто не знает. Ни писем, ни весточек от него мы больше не получали. А вот тётка моя вернулась обратно в деревню пешком. Так и осталась её встреча с царём единственной... Сразу же скажем, что документального подтверждения словам нашей читательницы нет. Никаких сведений о том, что в числе слуг Николая II состоял уроженец Вологодской губернии Николай Капидонович По-луэктов, в царскосельских архивах не сохранилось. Впрочем, в них всегда хватало белых пятен. Если же принять допущение, что наш земляк действительно был в услужении у царя, вполне возможно, что он входил в число многочисленного дворцового персонала - дворников, истопников, младших камердинеров, печников и так далее. Таковых было несколько сотен. Ведь и царских дворцов было около десятка. В знаменитом Зимнем, где ныне размещается Эрмитаж, царская семья обычно проводила только два-три месяца в году. Николай II больше любил Константиновский дворец в Царском Селе. Там же были и комнаты цесаревича. А ведь ещё существовал Екатерининский дворец для публичных приёмов, загородный Гатчинский, Императорский дворец в Петергофе... Не исключено также, что Николай Полуэктов просто работал на одном из «царских» предприятий Петрограда (их хозяева в порывах верноподданнических чувств нередко помещали на ворота фабрик, заводов, а то и на вывесках торговых лавок императорскую символику). А по приезду в родную деревню мог прихвастнуть перед открывшими рот земляками о своём знакомстве с царём. В любом случае, истину мы теперь вряд ли узнаем. Царь-государь и его картошка А вот у череповчанки Маргариты СМЕЛКОВОЙ (а именно из Череповца, напомним, была родом и «комнатная девушка» императрицы Александры Фёдоровны - Анна Демидова, вместе с царской семьей расстрелянная летом 1918 года в Екатеринбурге) оказалась история другого рода. О том, как её прадед сначала был «тюремщиком» императорской фамилии, а затем помог бежать другому историческому персонажу и будущему идеологу Белого движения -генералу Корнилову. - В марте 1917-го мой прадед Василий Самойлов был прапорщиком 3-го батальона Царскосельского полка. В один из дней в Царское Село привезли Николая II, только что отрёкшегося от престола. Вместе с семьёй он содержался под домашним арестом, но имел право достаточно свободно передвигаться по дворцу и прилегающему парку. Караульную службу поочерёдно несли все полки Царскосельского гарнизона. Несколько раз ходил в караулы и мой прадед. Непосредственно с царём он не общался - это была прерогатива коменданта гарнизона полковника Кобы-линского. Но, по его рассказам родственникам, неоднократно видел, как Николай Романов и его дети чистили дорожки в саду, копали грядки под картошку (!) и пилили дрова. Видимо, за этой монотонной работой бывшая царская семья пыталась хоть на время отвлечься от тяжёлых мыслей о своём будущем. Вообще, узнав о своём прадеде и став уже взрослой, я довольно много занималась изучением российской истории того периода. По документам именно Самойлов дежурил в тот самый день, когда в Царском Селе случился большой переполох. Одному из солдат показалось, что из детской комнаты наследника поздней ночью подаются сигналы электрическим фонарём. Решив, что это какой-то заговор, солдат несколько раз выстрелил по окну из винтовки. Началась паника. И только потом выяснилось, что невольной виновницей переполоха стала царская дочь Татьяна. Она читала у окна, и её голова несколько раз перекрывала настольную лампу, создавая иллюзию «мигания». Хорошо хоть, что в перестрелке никто не пострадал! В середине лета царскую семью отправили в Тобольск. А ещё через месяц случился Корниловский мятеж. Генерал Корнилов двинул свои войска на Петроград, но солдаты замитинговали, и поход окончился неудачей. Корнилова и нескольких его сподвижников арестовали и поместили в Быховскую тюрьму. А фактически - под гостиничный арест. Охрану заключённых возложили на Текинский полк и запасные батальоны расформированного Царскосельского полка. В небольшом городке Быхове оказался и мой прадед. Корнилова и других заключённых, в том числе Деникина и Маркова, кормили ресторанной пищей. Причём, по неписанному правилу, вместе с «арестантами» за стол садился и дежурный офицер. Так что моему родственнику пришлось несколько раз трапезничать с будущими вождями Белой Гвардии! Осенью 1917-го, после смены власти в Петрограде, в ещё не разбежавшихся войсках началась окончательная сумятица. Солдаты забирали винтовки и уезжали домой. Под Быховом появились банды мародёров. Был приказ Троцкого усилить охрану Корнилова. Но вместо этого оставшиеся офицеры предложили арестованным генералам совместно пробиваться на Дон. В полночь 20 ноября на лошадях выступили в путь. Вместе с Корниловым и офицерами уйти на Дон решила и основная часть казаков Текинского полка. За неделю по заснеженным дорогам они проскакали почти 400 верст. Мой прадед был в головном отряде. В том самом, что перед станцией Песчаники попал под огонь красного бронепоезда. Было много убитых, под Корниловым пала лошадь. Кое-как генерала вывезли из-под обстрела, но полк распался на несколько групп, каждая из которых добиралась на юг уже самостоятельно. В декабре Василий Самойлов на полторы недели заехал в своё имение под Там-бовым, где двумя годами ранее у него родилась дочь - моя бабушка. Рассказал супруге о своих приключениях, а потом, переодевшись в солдатскую шинель, поспешил в Ростов-на-Дону. Всё к тому же генералу Корнилову, собиравшему под свои знамёна белые войска. Вместе с Корниловым участвовал мой прадед и в знаменитом Кубанском походе, в отчаянной попытке взять тогдашнюю столицу юга России - Екате-ринодар. Но у одной из станиц был смертельно ранен и сложил свою буйную голову. Ещё через год один из сослуживцев Самойлова с оказией завёз моей прабабушке нательный крестик погибшего мужа. Долгие годы он был нашей семейной реликвией. Я и сама видела его в детстве. Но потом, к сожалению, он затерялся, и память о прадеде осталась лишь в устных рассказах. Вместо эпилога Это повествование достаточно правдоподобно. В списках 2-го пехотного полка Царскосельского гарнизона действительно встречается имя прапорщика Василия Самойлова. Да и царская семья, как это ни покажется парадоксальным, весной 1917 года на самом деле копала грядки под картошку и с увлечением пилила дрова (многочисленные упоминания об этом есть как в воспоминаниях очевидцев, так и в дневниках самого Николая II). Судя по архивным данным, прапорщик Самойлов был тяжело ранен на рассвете 29 марта 1917 года и через два дня скончался. В этот же день под Екатеринбургом был убит и белый генерал Лавр Георгиевич Корнилов. Оставшись без вождя, белые армии откатились на север, но смогли избежать окончательного разгрома. В европейской части России кровопролитная гражданская война продолжалась ещё два с половиной года, а на Дальнем Востоке пушки и вовсе смолкли лишь в 1922-м. Кстати, среди уроженцев нашей области было довольно много людей, оставивших заметный след в Белом движении и имена которых, в силу известных идеологических причин, долгое время замалчивались. Женским «батальоном смерти», составлявшим костяк защитников Зимнего дворца в ноябре 1917-го, командовала уроженка кирилловской Ча-ронды Мария Бочкарёва. Пётр Вологодский («говорящая» фамилия!) был премьер-министром в так называемом Всероссийском правительстве Колчака в Омске. Правда, родился Пётр Васильевич в Сибири, но корни, вероятно, имеет всё же вологодские. Уроженец Череповца генерал Александр Куте-пов был активным руководителем главного антибольшевистского центра в Европе -Российского общевоинского союза. В январе 1930 года генерала выкрали в Париже агенты ОГПУ. Но немного перестарались, и на пути в Советскую Россию Кутепов скоропостижно скончался. Впрочем, это уже совсем другая история!
Комментарии (0)