Собрать в единое виртуальное целое все, что создал писатель и что создано о нем, - шаг, как говорится, «адекватный» современности. Само словосочетание «Толстой он-лайн», по замыслу проекта, видимо, должно привлечь молодежь, которая все дальше уходит в «зазеркалье» виртуала и ведет во Всемирной сети зачастую более насыщенную жизнь, чем в банальной реальности. Суррогатное, полуанонимное общение в Живом Журнале, тусовки в форумах нередко заменяют юношеству обычные встречи и разговоры. Большая иллюзия по имени «Всемирная сеть» в сознании молодежи давно потеснила «Великую литературу», культуру вообще, опутала мозги. По данным социологов, литературу и периодику читают лишь 17 процентов старшеклассников. Интернет потеснил... саму жизнь. Дружба «в аське», виртуальные знакомства и браки - уже давно не курьез и не редкость (умонастроения интернетчиков безжалостно расписал в своем «антигламурном» романе «Духless» модный беллетрист Сергей Минаев). И эти игровые, управляемые отношения часто кажутся более многообещающими, чем реальные. Что ж, пусть будет так с частной жизнью. Но культура? Как никогда, современен афоризм Ницше о том, что культура - лишь «тонкая яблочная кожура над раскаленным хаосом». Оправдается ли просветительская «гипотеза» авторов идеи «Русское литературное наследие он-лайн»? Будет ли юношество читать классику, если та обоснуется в Интернете? Ответ, увы, очевиден. Даже те молодые писатели, которые недавно встречались с Президентом Владимиром Путиным, явно читают немного, и классика им не указ. Жалуясь на то, что их литературный труд де-факто не признается профессией и что они зарабатывают себе на жизнь, кто кузнечным делом, а кто рекламным, они едва ли вспоминают о том, что Чехов в свободное от литературы время лечил людей, а тот же Толстой в Ясной Поляне тачал крестьянам сапоги, латал прохудившиеся крыши изб и косил траву (эффективность проводимого им «опрощения» оставим в стороне). Поэт Фет тоже не жаловался на тяготы обыденной жизни и был рачительным помещиком. Иначе говоря, есть немалое сомнение в том, что молодежь вернется к чтению серьезной литературы. Да и зачем, если куда легче и быстрей воспринимается видеоряд, компьютерная графика, простенькие, но навязчивые визуальные образы нынешних фильмов, рекламы, телешоу и видеоигр? Молодежь убежденно потребляет фастфуд - как в еде, так и в искусстве. Экранизации классики ненадолго усиливают интерес к великим произведениям (это продемонстрировали киноверсии «Идиот» Достоевского, «Доктор Живаго» Пастернака, «Мастер и Маргарита» Булгакова, «В круге первом» Солженицына), но, в конце концов, все равно торжествует равнодушие к шедеврам литературы. А книжные магазины после всплеска продаж классики вновь на ура распродают в основном детективы и фэнтези - «раскрученные продукты». Как с иронией замечает кинорежиссер Андрей Кончаловский, сегодня значение произведения искусства «может рассматриваться только с точки зрения потенциальной его продажи». «Литература, кино, музыка, живопись, следуя законам постмодернизма, сознательно смешали высокое и низкое: все стало кичем. Самое тревожное - юное поколение воспринимает это как единственное искусство», - заключает режиссер. Директор ГМИИ им. Пушкина Ирина Антонова вторит: «Люди, смотрящие целый день в компьютер, потеряли чувство фактуры, чувство краски, они слишком долго живут в мире репродукционной культуры, которая не требует подлинника. Люди больше не плачут от чувств, вызываемых произведением искусства». Великая культура идет на компромисс, переселяясь в Интернет-пространство, «поближе к народу». Народ же едва ли оценит такой компромисс. Жадный хаос Интернета, скорее всего, проглотит островки «архаичной» культуры XIX-XX веков. В конце концов, писать сегодня может кто угодно - кому доступен Интернет, кто зависает в Живом Журнале. Тома литературной классики становятся «неприкасаемыми», пылящимися музейными ценностями.
Комментарии (0)