К Василию Ивановичу Коновалову это никакого отношения не имеет, потому что всю мирную жизнь он добросовестно работал в финансовой системе, скрупулёзно исполняя законы, за что удостоен был, в конце концов, звания «Заслуженный экономист России», а право на счастье получил вместе с жизнью, родившись в «рубашке». Перед встречей я дважды звонил Коноваловым домой, трубку оба раза брала Екатерина Никитична, а потом передавала мужу. Из чего я сделал вывод, что роль «диспетчера» в семье принадлежит ей. «Василий Иванович - вообще человек «внутренний», немногословный», -так охарактеризовала она его уже в разговоре не по телефону. Ей виднее, конечно, потому как в нынешнем феврале они с Василием Ивановичем отгуляли бриллиантовую свадьбу. Ещё в телефонном разговоре меня удивил вопрос Василия Ивановича, прозвучавший в ответ на предложение встретиться: «Обо мне года два назад писали в газете, удобно ли будет ещё раз?» Это к вопросу об этических нормах. Господи! Сколько выскочек и графоманов рады были бы видеть свою фамилию или фотографию хоть в каждом номере газеты, а тут... Начало войны застало Василия Коновалова на втором курсе Костромского финансово-экономического техникума. Девчонок со всех курсов вскоре отправили на возведение укрепрайона под Ленинград, а ребят поставили на учёт в военкомате и не велели никуда уезжать на каникулах. На пропитание зарабатывали погрузкой-разгрузкой вагонов да сколачиванием ящиков на заводе «Смычка». Василий отнёс в райком комсомола заявление об отправке на фронт добровольцем, побоявшись, что фашистов могут разбить без его участия. Вот уже занятия на третьем курсе начались, фронт к Москве подкатился, а он всё учится дебет с кредитом сводить... Почему? Отправили в парашютно-десантные войска комсомольца Коновалова 14 октября 1941 года. Подготовку к заброске в фашистский тыл прервали из-за ситуации под Москвой. Но пока вооружались, формировались, ехали, немцам хвост прижали без них. Расквартировали будущих десантников в Московском авиационном институте и продолжили обучать громить фашистов. Двадцать пятого июля 1942 года построили на плацу, зачитали Указ Верховного Главнокомандующего, в котором говорилось о том, что советский народ проклинает Красную Армию за отступление, а потому -«ни шагу назад!»... Враг рвался на Кавказ, стремительно продвигался к Волге, подмяв под себя и «кузницу», и «житницу». Будущих десантников объявили пехотинцами и отправили под Астрахань. Оттуда - вверх по Волге ближе к Элисте, сперва на пароходах, а потом пешком. Немцы передвигались по обширным степям стремительно, на машинах и мотоциклах, встречая разрозненное сопротивление кое-как вооружённых красноармейцев. У фашистов - артиллерия, авиация, танки, у наших -приказ «ни шагу назад!», пригоршня патронов на каждого, заградотряды из войск НКВД и штрафные роты, укомплектованные выходившими из окружения и бежавшими из плена командирами и красноармейцами. Первые три боя с фашистами закончились одинаково: ночью приходилось выбираться из «клещей», в которые попадали днём. Четвёртой ночью выходили уже из окружения. Чудом спаслись, вспоминает Василий Иванович. Двинулись в сторону Астрахани, шли трое суток без воды и еды... ...Зачем я мучаю пожилого человека своими вопросами? Что я хочу узнать о той войне? Правду? Да нет её, единой правды, самой правдивой правды о войне! У каждого она своя. У писателей-фронтовиков Константина Симонова, Виктора Астафьева, Бориса Васильева, у пехотинца Василия Коновалова и миллионов живых и мёртвых есть только своя правда о той войне, не похожая ни на какую другую, если вдаваться в детали. А без деталей правды и быть не может. Без деталей - это статистика, точнее, неправда. И тогда не все это понимали, а уж сейчас и подавно. Кто-то не хочет понять, кто-то не может, кому-то так просто удобнее: моя правда, мол, самая лучшая, единственная. Чтобы понять человека, надо с ним сравняться. Как я, сытый, могу понять Василия Ивановича Коновалова, который рассказывает мне, как шли они по калмыцким степям трое суток без воды и пищи? Я хорошо знаю те места: не раз бывал на рыбалке на нижней Волге в августе. Там в тени жара - не ниже сорока градусов, а тень эту ещё поискать надо. Находясь всё время у реки, комфортно одетые, не испытывающие больших физических нагрузок, отдыхающие, мы, взрослые мужики «в расцвете сил», за день выпивали по три литра минералки и несчётное количество чая! Иначе, казалось, смерть. Как выдюжили они, пацаны, едва достигшие совершеннолетия?.. «Мы шли трое суток без питья и еды, - вспоминает Василий Иванович. - А потом набрели на какой-то водоёмчик с красной водой. Скорее всего, это был водопой для скота. Вода была красной от паразитов. Черпали воду пилотками и пили через такие вот «фильтры». Ослабели совсем. Шли минут десять, час отдыхали. Тех, кто совсем выбивался из сил, оставляли. Заметили в степи двух лошадей, скорее всего, отбившихся от наших отступающих. Долго не могли их застрелить из винтовок. Только из противотанкового ружья получилось. Одна была ещё ничего, а вторая - кожа да кости. Сперва съели ту, что получше, потом и вторую. Мясо жёсткое, его бы проварить хорошенько, но воды опять не было. Жарили мясо на сухой траве - откуда в степи дрова?..» Когда они вышли на свой укрепрайон, их стали обвинять в трусости и предательстве, но всё обошлось в конце концов. Их подкормили, подлечили, дали немного отдохнуть. По ночам делали вылазки в немецкий тыл. Отсутствующих лошадей заменили местными верблюдами. Ходят они неслышно, но как-то ночью так разорались, что немцы накрыли их ружейно-миномётным огнём. Тут и получил Василий Коновалов своё первое серьёзное ранение в плечо и обе руки. Чудом дополз до своих. Переправили его в медсанбат. Осколки повынимали, заштопали, подкормили, вернулся в свою роту через 45 дней, а там из сотни боевых товарищей только трое осталось, остальные - новенькие... Появились и в Красной Армии лучшие танки и самолёты. Артподготовку перед наступлением начинали «катюши». В названиях наград перешли от слов «За оборону...» к формулировке «За взятие...». Участвовал в морском десанте на Таманском полуострове. Форсировал Буг и освобождал Брест. Брал Кёнигсберг, Берлин. Четвёртого мая 1945 года из Берлина их на машинах перебросили под Прагу, где старшина Василий Коновалов и встретил Победу. Дождался своей очереди на мирную жизнь, доучился в техникуме и стал опять «сводить дебет с кредитом» уже в Смоленской области. Через какое-то время перебрались с женой в Вологду, ближе к дому Василия Ивановича. Две дочери, два зятя, четыре внука и пять правнуков - вот оно, счастье-то! Как удалось через всё пройти и живым остаться? Повезло, говорит. Два года шесть месяцев и двадцать пять дней находился только на передовой. Не подсчитывал, конечно. Это в военкомате такую справку дали, когда оформлялся на пенсию. В Бога не верил, потому что был комсомольцем, но рассказал, что всего однажды за всю войну молился. О чём просил? Чтобы в живых помог остаться. Жуткий бой был, такой, после которого живых не остаётся. К тому времени опыт окопный был накоплен приличный. И весь тот опыт говорил ему, что пришёл смертный час. И тогда комсомолец Коновалов стал молиться. Похоже, молился он искренно, и Господь его услышал. И уцелел комсомолец Коновалов в том бою, в котором уцелеть было невозможно. Снится ли война? Совсем недавно перестала сниться, совсем недавно. И всё время снилось, как отступали. Почти шестьдесят лет так: снится, как отступали по калмыцким степям... Почему так, за что, зачем? Может, для того, чтобы нам рассказать об этом так, чтобы мы поняли. И никогда не забыли...
Комментарии (0)