Кончилась война, но не все вернулись с наградами. Есть воины, которые перенесли тяжестей не меньше, чем в боях, а большинство погибли. Это наши солдаты, попавшие в плен. В годы войны да и в первые послевоенные годы к таким солдатам относились часто с презрением, а надо было с заботой и жалостью. После окончания педучилища в 1937 году я работал учителем в Ваш-кинском районе. С 1939 года в армию стали брать и учителей (раньше не брали). Мне так и не удалось перед призывом проститься с родителями, так как они жили в Белозерском районе, Гулинский с/с, д. Попово. Сначала меня направили учиться в Смоленское стрелково-пулемётное училище. В Отечественную войну участвовал в боевых действиях командиром пулемётного взвода на Барановичском направлении с 21.06.1941 по 7.07.1941 г., и всё... Сначала попали в полевой лагерь. Кругом проволока, а мы сидим на земле, как скот в загоне: холодно, голодно. Через несколько дней нас пригнали в Замостье. Это лагерь смерти. В нём из 12 тысяч наших офицеров через год осталось 4 тысячи. Умирали от холода, голода, побоев, тифа. Конечно, солдаты не сидели спокойно. Несколько групп пытались бежать, но всё неудачно. Дальше перевели в Нюрнберг. Отсюда бежать было невозможно, так как кругом были немецкие населения и наших сразу выдавали. В этом лагере были одни русские, большинство офицеры. Начальство лагеря вызывало каждого по отдельности, уговаривали перейти на их сторону и служить у них. Несогласных били и садили в карцер. Обращались в лагере жестоко. Я лично сбился считать, сколько раз был бит, но страх в организме остался до сих пор. И когда кто-то пытается провести мне по спине или дружески похлопать - я вздрагиваю и стараюсь отодвинуться, оборачиваюсь и смотрю: кто бьёт? Даром нас не кормили, заставляли работать. Выгоняли на работу с 6 утра. Немцы приходили к 9 часам. Мне посчастливилось работать в малярной мастерской лагеря. Ко мне для надзора был приставлен немецкий мальчишка лет 16. Ему просто самому не хотелось работать - ленился, а нам по долгу чести не хотелось работать на врага. Были случаи, когда он мне рассказывает - эту краску мешай с этой, а эту с той. Пока краску мешаем, день пройдёт. Да он ещё любил курить - так и прокурим часа полтора. Была всё же надежда: мы всё ждали высадки нашего десанта. К каждому празднику 1 мая, 7 ноября (День Октябрьской революции) писали сами листовки от руки печатными буквами, чтоб по почерку не узнали. В лагере Хаммельбург знали, что с нами сидит и генерал Карбышев. Были немцы и хорошие, но это не солдаты СС, а солдаты из простого народа. Перед вступлением наших войск в Германию нас повели в другой город, чтобы запереть в здании и сжечь. Живыми. Конвой их солдат водил нас так: днём вперёд, ночью обратно, чтобы не дойти до места. И не дошли, остались живы. Попали в американскую зону. Американцы уговаривали наших остаться у них. Кто чувствовал за собой вину - оставались. Конечно, таких были единицы. Подались на Запад предатели - кто не думал о Родине. Приехала к нам наша миссия и говорили нам, чтоб вернулись домой. Тяжело было морально - не героем возвратиться, а из плена, но Родина, дом, родные люди тянули домой, а главное - я не чувствовал за собой вины. 52 года прошло, как окончилась Великая Отечественная война, но до сих пор наш народ помнит это лихолетье и чтит тех, кто ковал победу над врагом, а это весь советский народ, начиная с подростков, женщин, стариков и воинов-армейцев. Родина не забыла и нас, перенёсших все муки лагерей. После проверки, вернувшись домой, я опять вернулся в родную школу, доработал до пенсии, завёл семью, вырастил 3-х сыновей. В 1969 году, 15 апреля, мне вручили медаль «За Победу над Германией». В 1995 году, 6 марта, - медаль Жукова.
Комментарии (0)