Хорошо, что Вологодский городской совет ветеранов регулярно проводит встречи школьников и студентов с земляками, прошедшими фронт, пережившими ад войны. Одной из участниц очередной встречи «Детство, опалённое войной» стала Лариса Александровна Маткина, член ветеранской организации Вологодского подшипникового завода. Ей довелось на себе испытать, что такое фашистская оккупация. Война застала её семью в Белоруссии - крупном железнодорожном узле Орша. Немцы пришли сюда в ноябре 1941-го. - Сирены, бомбёжки, людская паника - всё это осталось в моей детской памяти, - и сейчас, спустя почти 70 лет, Лариса Александровна без слёз не может вспоминать то время. - Это было очень страшно... Так случилось, что семья жила в так называемом железнодорожном мешке - в Чугуночном посёлке (это то же, что для Вологды Лоста). Здесь формировались составы - наши части, вооружение отправляли на Брест, Украину, Прибалтику. Понятно, что фашисты стремились уничтожить эти эшелоны, да и сам «мешок» стереть с лица земли. - И мы оказались в этом пекле, - рассказывает Лариса Александровна, - после первых же бомбёжек остались без жилья. Увы, семья эвакуироваться не успела: её глава был железнодорожником и эвакуации не подлежал. А жена с четырьмя маленькими дочками самостоятельно отправиться в тыл не рискнула. Да ведь поначалу и войну-то люди воспринимали несерьёзно - считали: вот-де скоро кончится нашей победой. Не вдруг усваивалась и военная «наука». - Когда стали бомбить немцы, мы бежали в соседнюю деревню -там было потише. Но ведь малыши (мне было около четырёх лет) бежать-то не могут. А над нами -немецкие самолёты на бреющем полёте. Мы кричим от страха, стараемся забиться кто в канаву, кто под кусты. И тут выстрелы... Много людей погибло - немцы пытались нас расстрелять с воздуха. Потом уже мы пережидали бомбёжки в погребах. К осени они заполнились водой - в ней и стояли, случалось, всю ночь. А потом в погребах пришлось и жить. Когда немец пришёл, нас мама вообще никуда не пускала - детей угоняли в Германию. Мой двоюродный брат, который приехал к нам в гости из Ярославля, попал в первую же облаву. Его увезли в Германию. По счастью, ему вместе с такими же шустрыми ребятами с помощью немецкой молодёжи удалось сбежать -шли они домой месяца четыре или пять, попадали и под обстрел. Но вернулись - это была такая радость! Хоть и стращали нас мамы, но, конечно, было всё равно любопытно: что немцы-то делают? Мы бегали смотреть на приходящие составы. Бывало, откроют дверь одного из «телячьих» вагонов, а оттуда валятся трупы - наших людей гнали в Германию. Мы наглядимся на всё это, прибежим: «Мама, что мы видели!» - «Всё, больше никуда не пойдёте!» - плачет мама. Вот и сидели больше трёх лет в землянке, запертые на амбарный замок (дескать, никого тут нет). С голоду пальцы сосали - не готовились ведь к нашему-то отступлению... А немцы всё равно приходили в погреб. Казалось бы, сытые, а увидят яйца, которые маме удавалось выменять на вещи в деревне, закричат: «Мамка, яйки, иначе - капут!» Очень уж они гоголь-моголь любили. Мама просит: «Девочки, не трогайте яйца», - и мы понимали: нельзя. Как-то снова вокруг всё загремело. Что такое? Вдруг мама открывает дверь в погреб, кричит: «Детки, выходите - победа!» Мы выскочили - на дворе стоит танк с красной звёздой. Да это наши! И после освобождения тоже было всякое - жили впроголодь, хоть детей наши солдаты подкармливали. А сколько ребят погибло при знакомстве с военной техникой. Вот и маленькая Лара хватала за руки своих двоюродных братьев и бегала вместе с ними по следам былых боёв. - Говорят, существует синдром войны. Он останется в нас, кто пережил такое, до конца, -горько заключает Лариса Александровна. А в память о страшных днях оккупации она сложила стихи. Все мечтали дожить до рассвета, Не канючил, не плакал никто. Наша мама за Оршею где-то На картошку сменяла пальто. Стали кудри у мамы седы. Помню ласковый голос: «Ребятки, Мы должны быть сильнее беды!» И спасла нас от смерти голодной. Так мы выжили, дети войны. Много лет на нарах холодных Снились нам лишь кошмарные сны.
Комментарии (0)