В первую же неделю моего пребывания в Вологде я получила от Григория письмо: «Наша демобилизация задерживается, так что, пожалуйста, приезжай. Я тебя встречу». Наши ангелы дарили нам ещё одну встречу. Я вышла из вагона и увидела Григория. Не помню, что мы говорили друг другу. Наверное, говорили руки, губы, глаза. Не было на земле людей счастливее нас. Потом я приезжала ещё раз. До станции было километров восемь, и мы шли лесной дорожкой. Стоял тёплый солнечный день начала «бабьего лета», и оттого, что рядом был самый любимый человек, в душе звучала божественная мелодия. Пока мы шли, Гриша всё уговаривал меня: «Не уезжай, провожу тебя ночью на пригородный». И мы вернулись, отложив разлуку ещё на полсуток. На маленькой станции поезд не стоял и минуты. Я заскочила в тамбур. Обернувшись, увидела, что Гришины глаза-озёра полны слёз. Войдя в вагон, я села в уголке и потихоньку плакала то ли от радости, что меня так любят, то ли от горечи расставания. Через несколько дней меня разыскала дежурная по общежитию, сообщив, что меня ждёт молодой человек. Я помчалась как угорелая. Конечно, это был он. Гриша, прежде чем отбыть в Ленинград, приехал ко мне в Молочное. Остался ночевать. Конечно, мы были с ним вдвоем. Ему хотелось близости. Моё сердечко разрывалось от жалости. Я понимала, что другой такой любви у меня уже не будет, но моя женская логика подсказывала мне свою линию поведения. Утром проводила Григория до автобуса. Мы прятали друг от друга глаза и больше молчали. Когда, наконец, подошёл автобус, и он уехал, я сказала себе: «Ну вот, Любаша». На душе было пусто, неуютно, как после похорон. *** Мимо стола с письмами пробегала не задерживаясь, полагая, что после нашего расставания не может их и быть. Тут же меня словно кто-то подтолкнул: подойди. В самом центре стола лежал для меня конверт. «Ничего здесь меня не радует, даже свобода, потому что нет тебя рядом», - писал любимый. Слезы ручьём текли из моих глаз, словно прорвалась плотина, зажимавшая душу. Каждое письмо было наполнено надеждой, что мы солуке. Пока Григорий служил в армии, его родители разошлись, и мать уехала на родину в Кингисепп. Григорий поселился там же. Он дал мне адрес: «Главпочтамт. До востребования». Вот мой герой ходит через день на почту за моими письмами, и уж, я думаю, не остался без внимания почтовых невест. Возможно, они-то и перестали отдавать Григорию мои ответы. Потом он написал: «Люба, я нашёл работу, тем более, решил вопрос с квартирой, так что переводись в ленинградский институт и приезжай сюда». И непонятная для меня фраза: «Но ведь ты меня не любишь». Я даже не знала, как реагировать на эти строчки, ведь я ему писала и о своей любви тоже. Ответила, что о переводе не может быть и речи, что здесь в Вологде теперь мой дом и моя студенческая семья. Но он уже все равно его не получил. Каждый раз, когда меня в жизни одолевала хандра, передо мной вставал Григорий с его любовью. Припоминались милые мелочи наших встреч, и в сердце возвращалась радость. Желание найти Григория стало однажды непреодолимым. И я узнала, что в 2002 году он ушёл в мир иной. В это не хотелось верить! Не думаю, что счастливы оказались те, кто встал на нашем пути. Не сомневаюсь, что до конца жизни, как и я, он нёс в своём сердце эту любовь. Каждый раз, когда оказываюсь одна, особенно на природе, я ощущаю его присутствие, мне становится спокойно и радостно. «Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду...».
Комментарии (0)