Теперь уже не всякий и поймёт, почему стихотворение, строчку из которого привожу, Сергей Сергеевич Орлов назвал «Сорок лет». А мы с братьями знаем - оно о наших оставшихся на весь свой век одинокими тётях, разделивших горькую судьбу с многими-многими предвоенными невестами. В начале 60-х догорал их бабий век, а мы, племянницы и племянники, не чувствовали и не понимали ничего, согреваемые постоянной безоглядной любовью и обожанием. И не задумывались, почему же нет у них своих детей, хотя четверть века назад завидной парой были эти славутницы, стахановки, привыкшие с малолетства работать на совесть. А в праздничные дни так пели, так плясали под развесёлую гармошку, что отлетали каблуки! И бежали поутру наперегонки с рассветом на луга, в поля, с лукавой припевочкой: Папа с мамой золотые, Дедушко серебряный, -Отпустите погулять, Сегодня день неведреный! Не было такого события, что не попало бы в музыкальную летопись деревни. Вроде шуткой, а больнова-то, до горящих огнём щёк и ушей, могла отхлестать частушка забывшего про верность и честность ухажёра: Ягодиночка на льду Кричит: «Тону, тону, тону!» За измену, сотону, Тяни ко самому ко дну! А проводили всей деревней в армию раскритикованного ветреника -и в простеньком четверостишии слышится искренняя печаль: Голубые бисериночки Зарыла в чернозём, Не придёт сегодня дролечка -Далёко увезён. Редко говорили о военном лихолетье пережившие его на фронте и в тылу: слишком больно было душам и сердцам. Мобилизация в Харов-ском районе началась, как и везде, 22 июня: Все вагончики зелёные, Последний голубой. Ох, не в этом ли вагончике Уехал дорогой? Высокая выпала доля вчерашним суженым: одеть, обуть, накормить армию. «Борьба за хлеб - борьба за Победу», - призывала районка. Значит, впрягаться девчатам в плуг вместе с полуживой лошадью, а то и коровой. А ещё - лесоповал, окопы, сплав. Государственные займы... Умирали от голода старики, опухали уже не просившие хлеба маленькие братья и сёстры. Трудно всем. И плачет частушка, будто надеясь, что услышится на другом краю войны: Сизокрылый голубочек, Ягодиночка моя, Прилети на вечерочек, Сиротой гуляю я. А то и ещё безысходнее: Сиротиночка, без дролечки Куда деваюся? Пойду в тёмные леса, Там и затеряюся... И, будто опомнившись, разве же им там, на фронте, легче? В армии не дома, Не у маменьки родной: Не согреет самоварчик, Не скричит: «Иди домой!» Всей деревней читали весточки с фронта. Расцветали девушки, получив долгожданный привет. Искренне веря в отвагу своего единственного, наивно и трогательно заклинали: Дроле выдали винтовочку И серого коня. Дроля, бейся героически, И кончится война! Ждут близкие дорогие солдатские треугольники, но, опустив глаза, проходит мимо избы почтальон. Неизвестность мучила, отнимая сон, силы: Письмеца от дроли нет, Сердечушко тревожится: Не знаю, раненый лежит Или в боях находится? Только бы был жив: письма из госпиталей давали надежду на встречу: Задушевная подруга, Дорогого ранили. Хоть бы раненого дролечку Домой отправили. Всё дальше уходят солдаты от родных стен, нет конца разлуке. В редкие свободные часы собираются девушки, как и в полузабытое мирное время, на вечоры, поют и пляшут под неумелую, но старательную игру подростка-гармониста. А, расходясь по домам, от нахлынувшей тоски сочинят на ходу обидную для него частушку: Милый пишет: «Надоело Автоматы заряжать». Да и мне-то надоело Сопленосых уважать. Потрясённый до слёз таким коварством, игрок клялся никогда не брать более в руки гармошку. Но в юности «тело заплывчиво, горе забывчиво». Улестят, уговорят: беда-то у всех одна... В ясный день 9 мая затрепетал на высокой крыше сельсовета красный флаг. С окрестных деревень спешили люди, пели, плясали и плакали от радости и от невозвратных потерь. А траурные извещения шли и после Дня Победы. По ним, стиснув зубы, можно и сейчас изучать географию Европы. Оскудела мужиками деревня, по-прежнему в девичьих, огрубелых уже руках лопата, коса, топор, вожжи, рычаги трактора. Вместо свадебного наряда - старые фуфайка и кирза, вместо праздничной кружевной косынки - потерявший цвет старенький платок. И некому смотреть с любовью в печальные, но такие ещё молодые глаза... Пройдёт время, появимся мы на свет, и вся нерастраченная нежность незамужних сестёр матери и отца достанется нам. Может, что-то и не так поняла я про их жизнь, теперь не окликнешь, не спросишь. Одно знаю: прожить жизнь лучше нетрудно, а вот достойнее... Даже врагу не желали они своей доли и в каждый День Победы говорили одно и то же, как заклинание: «Только бы не было войны!» Чище они чистого. Р.S. Немного о себе. Мне 50. После окончания ВМИ 18 лет работала в «Сельхозтехнике». В 42 года тяжело заболела. Когда через несколько лет сняли инвалидность, наше предприятие уже исчезло. Теперь работаю сторожем.
Комментарии (0)