Встреча в Нячанге Вологодских литераторов знали по всему миру, чему я не раз оказывался свидетелем. В мае 1983 года во время отпуска был в командировке в Южном Вьетнаме - руководителем туристской группы из девятнадцати человек. После двух дней в Сайгоне (Хошимине) с обволакивающей влажной теплотой перебрались на автобусе севернее - в Нячанг, курортный городок на берегу Южно-Китайского моря. Здесь - отдых не менее недели. Лёгкий бриз... Песчаные пляжи... Зелень пальм... Перед бухтой небольшие скалистые островки: скала Черепахи, утёс Супруга, остров Ласточек, Бамбуковый ост- ров... Тысячи километров от родины. Но вот же, бывает: Вологда и здесь напомнила о себе: в магазине русской книги в Нячанге увидел на полке рассказы вологодского писателя Сергея Багрова, четыре года в семидесятых работавшего в «Красном Севере»... В конце 1984 года ездил в Испанию - в составе группы советских журналистов. Новый 1985 год встречали в Валенсии. Наша эстонская спутница, журналистка таллинского телевидения, ведущая передач о моде, эффектно спускалась по лестнице к праздничному столу - в вечернем платье, с серебряной ёлочной гирляндой, накинутой на плечи... Киев- лянин кинооператор надел мой запасной галстук, свой в спешке забыл дома... На столах искрилось вино... Было торжественно и грустно. Потом мы разошлись компаниями в свои номера и весело отмечали Новый год, кто как мог. Трое украинцев и я - с домашней водкой. Потом гуляли под испанским небом Валенсии. Украинцы расспрашивали о Николае Рубцове и Василии Белове... (Спустя три зимы получил в Вологде поздравительную открытку из Львова от одной из женщин нашей компании - журналистки Зои Михайловны: «Не могу забыть, как мы вместе встречали Новый год в Валенсии. Только теперь, когда прошло три года, понимаешь по-настоящему, какая прекрасная это была поездка»...). Однако не всегда вологодские литераторы, по не зависящим от них причинам, могли донести своё слово до советского и зарубежного читателя. Не повезло Петухову ...В июне 1969 года разговаривал с Анатолием Пету-ховым ( он несколько лет возглавлял сельхозотдел « Красного Севера», ушёл из газеты, занявшись писательским трудом). Анатолий Васильевич был расстроен: его большой очерк, подготовленный к печати редакцией московского, широко известного в стране и за рубежом журнала «Новый мир», возглавляемого А.Т. Твардовским, вот уже несколько месяцев подряд ставили в номер, а затем так же последовательно снимали, и надежд на публикацию оставалось всё меньше. Петухов, не ведая того, оказался заложником последствий чехословацких событий 1968-1969 годов, оказавших большое влияние на политику нашего партийного руководства в области литературы, СМИ, культуры, искусства. 7 января 1969 года ЦК КПСС принял по- становление «О повышении ответственности руководителей органов печати, радио, телевидения, кинематографии, учреждений культуры и искусства за идейно-политический уровень публикуемых материалов и репертуара». Впоследствии, во времена « перестройки», этот документ оценивался так: «...практически восстанавливая традицию известных партийных решений в области литературы и искусства 40-х годов», «усиливался идеологический диктат к средствам массовой информации и учреждениям культуры...». Анатолий Петухов попал под это постановление: он так и не дождался тогда выхода в журнале своего очерка. В июне 1990 года я прочитал в «Литературной газете» отрывки из редакционного дневника Ю. Буртина, работавшего в 1967-1970 годах в отделе публицистики «Нового мира»: «3 июля (1969 г. - Г.А.) получил сразу № 4 и 5. Номера неплохие, хотя и хуже, чем были по первоначальному плану... № 5 выглядит совсем неплохо, хотя сюда и не вошли стихи А.Т. (А.Т. Твардовского - Г.А.) «По праву памяти», первоначально планировавшиеся, но не поставлен- ные из-за остроты ситуации. Из моих материалов не вошла по тем же соображениям статья Петухова о вепсах». (Примечание Ю. Буртина: Очерк вологодского писателя А. Петухова о вепсах рисовал печальную судьбу одного из малых народов нашей страны, вынужденного уже в 50-60-е годы покинуть родной прионежский край. Позднее предлагался к печати, но не был подписан цензурой...»). Бывало, литераторы попадали в некое безвременье и остались недооценёнными. Свободы много, денег - нет ...В 1970 году ушёл с за-ведывания промышленно-транспортным отделом «Красного Севера», который я курировал, Владимир Степанович Степанов. Его пригласила на должность собственного корреспондента редакция газеты «Лесная промышленность» - органа Министерства и ЦК отраслевого профсоюза. Степанов согласился. Владимир Степанович заслужил этот рост. У него был талант журналиста, он мог написать интересно и понятно о самых что ни на есть сугубо производственных процессах и о людях внутри их. Спустя сравнительно короткое время Степанов стал собственным корреспондентом «Правды» по Вологодской, Архангельской областям, Республике Коми. Потом ушёл из газет: занялся писательским трудом. Однажды встречаю в эту пору его на улице. «Как живёте?» - «Свободы много, денег - нет». Литературный критик и литературовед Василий Оботуров писал в 1987 году об одной из значительных работ писателя Степанова, называвшейся «Приключения Букварё-ва, обыкновенного инженера и человека, роман в трёх частях, бытовой и производственной» (издан в 1981 году): «...Я увидел в романе о «приключениях» Букварёва застойность жизни в провинциальном областном центре, борьбу ведомственных интересов, цепкую безысходность семей- ного быта и унылую пошлость адюльтера. Жизнь как жизнь - так многие прозябают, а о том, что прозябанию и застою пора положить конец, со всей откровенностью было сказано... спустя (подчёркнуто мною - Г.А.) четыре-пять лет после появления романа Владимира Степанова (имеется в виду начало «перестройки» - Г.А.). Появился « Бук-варёв...» преждевременно: это большая заслуга писателя, самостоятельно мыслившего о жизни и не ожидавшего указующего перста, но это же повлияло и на судьбу романа. Тогда он был некстати, а теперь едва ли не забыт - о нём ведь с полным основанием можно было бы говорить наряду с повестью В. Распутина « Пожар» или с романами В. Маслова «Внутренний рынок», В. Белова « Всё впереди»...» Вопросы не поэтические Жёсткие идеологические требования предъявлялись к редакциям всегда. Причём не только в виде постановлений ЦК вроде уже упомянутого - от 7 января 1969 года, а и в других формах. Так, 15 ноября 1972 года «Литературная газета» напечатала громадную - на две страницы - статью доктора исторических наук А. Яковлева «Против антиисторизма». Если бы автор был просто историком и выступал как частное лицо со своими личными рассуждениями, статью можно было просмотреть, что-то принять к сведению, с чем-то не согласиться, на что-то откровенно не обратить внимания. Но Александр Николаевич Яковлев - не простой доктор наук, он занимал должность первого заместителя заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС. Следовательно, для нас, идеологических работников низшего звена, статья становилась не только познавательным материалом, а директивой по поднятым автором вопросам, тем более, что увязывалась с подготовкой к 50-летию СССР. Возьму хотя бы несколько строк из статьи А. Яковлева (речь в них о некоторых авторах): «...культивируется любование патриархальным укладом жизни, домостроевскими нравами как основной национальной ценностью...»; «а пока один тоскует по храмам и крестам, другой заливается плачем по лошадям, третий голосит по петухам...»; «во многих стихах мы встречаемся с воспеванием церквей и икон, а это уже вопрос далеко не поэтический». И так далее. Если перевести сказанное в этих строках и тому подобное в практическую плоскость нашей редакционной повседневности - это прямые указания, скажем, отделам пропаганды, культуры, секретариату, редакторату при отборе произведений для публикации, при рецензировании предлагаемого... Нередко, ох, нередко редакторы в глубокой задумчивости сидели над стихами и прозой, принесёнными в редакцию...
Комментарии (0)