- Игорь Алексеевич, говорят, что в автоспорт вы попали совершенно случайно и во многом благодаря артистическому таланту... - Нет, как раз наоборот, по причине отсутствия этого самого таланта. В середине 60-х годов родители записали меня в театральный кружок, что существовал при ярославском Дворце пионеров. Однако быстро выяснилось, что для служения Мельпомене я не пригоден. Да и не было у меня такого желания. Но уходить из Дворца не хотелось. Я просто спустился на один этаж вниз, там была секция картингистов. Ну и втянулся постепенно. - И в соревнованиях участвовали? - Да, конечно, и в городских, и в областных. В основном среди юношей. Выдающихся результатов не показывал, но обычно занимал места в первой пятерке. Потом в армии служил, в Белоруссии. Был водителем у командира полка. Вернулся на гражданку, женился, переехал жить в Орел. Там устроился в таксопарк. А он в Орле знаменитый! Именно из этого таксопарка начинал свой путь в профессиональный спорт известный автогонщик Владимир Черевань. У нас при автопарке что-то вроде секции было. Или, точнее, клуба по интересам. Сами перебирали машины, доводили их до ума. Потом стали «гоняться». Сначала для собственного удовольствия, по проселочным дорогам. А потом и на соревнованиях. У меня, учитывая «картинговое» прошлое, это получалось чуть лучше. Через полтора года работы в таксопарке попал я на «Харьковскую весну». В Советском Союзе 70-х годов это была одна из самых престижных гонок. И там, в Харькове, чем-то приглянулся тренерам сборной РСФСР, что отбирали перспективных ребят на Всесоюзную спартакиаду... - Приглянулись тем, что выиграли гонку? - Выиграть «Харьковскую весну» любителю, коим, собственно, я тогда и являлся, изначально было нереально. Все призовые места занимали гонщики из национальной сборной. У них и техника была гораздо лучше, и обслуживали ее профессиональные механики. Так что основной спор шел за места с 4-го по 10-е. А я стал в общем зачете пятым. После этого меня пригласили в Подмосковье, в Видное. Там была знаменитая на всю страну команда по мотоболу и заодно тренировались раллисты. Тренировались уже более или менее профессионально. - Однако в Советском Союзе в середине 70-х ралли было не слишком популярно? - Да, во многих местах они считались чуть ли не пережитком буржуазного прошлого. Разве что в Прибалтике, Москве и Украине регулярно проводились соревнования. Но все равно по популярности раллистам было не сравниться с мотокрос-сменами или спидвейщи-ками - гонщиками на мотоциклах по льду. В этих видах спорта советские спортсмены всегда занимали доминирующие позиции. Мы же этим похвастаться не могли. Наши машины уступали зарубежным. И в скорости, и в маневренности. Разве что были «Лады» специальной штучной сборки, с мотором от «Фиата» и зарубежной трансмиссией. Вот на них можно было и по грунтовке до 180 километров в час разогнаться! Но даже на таких авто соперничать на равных с зарубежными гонщиками поначалу было трудно. Чисто в психологическом плане. - Почему? - У нас на команду из 8-10 человек обычно было пять-шесть хороших машин, так называемых ездовых. Давали их тем, кто показывал лучшие результаты. Однако машины все равно как бы числились общими, принадлежащими спортобще-ству. Разбить такую машину значило существенно осложнить свою гоночную карьеру. Вот мы подсознательно и перестраховывались на скоростных участках. А иностранцы более раскованно ездили. Им-то что?! Разобьют одну машину, так тут же спонсоры новую прикатят. - Кстати, а какие меры безопасности применялись на ваших машинах для уменьшения риска аварийности и травматизма? - Да обычные меры. Из машины все «лишнее» убиралось. Вплоть до заднего сиденья и ручек на окнах. Чтобы не пораниться, если что, да и вес у машины уменьшить. В оставшийся каркас вставлялись специальные распорки - с их помощью конструкцию делали более жесткой и менее подверженной деформациям при столкновении. Хотя, конечно же, от лобового удара эти распорки не спасали. Там вся надежда была на ремни безопасности, шлем и наше русское «авось пронесет!» - Сколько раз вам приходилось участвовать в ралли? - Точно не считал, но в многодневках - раз 20. А всего было около 150 стартов. В однодневных трековых гонках, в кольцевых. Мы в них тоже участвовали. И эти гонки, кстати, мне нравились по-своему. Сразу видно, кто приехал первым, а кто последним. А в ралли ведь на скоростных участках - раздельные старты, с засечкой времени. Тут тактическую борьбу вести очень сложно. Нужно просто ехать как можно быстрее, и все. - В заграничных гонках участвовать довелось? - Да, три раза. В Венгрии и дважды в Финляндии. По тем, советским временам это было так престижно! Дважды побывать в капиталистической стране! - И как успехи? - Первый раз, в 1979 году, я участвовал в ралли «100 озер» - это, пожалуй, были самые представительные гонки в скандинавской стране. А на следующий год, в год Олимпиады, которую многие страны капиталистического лагеря бойкотировали, прошла в Финляндии «Гонка дружбы». И здесь в своем классе машин я был четвертым. Чуть-чуть не хватило до пьедестала. - Призовые деньги в валюте получили? - Призовой фонд был рассчитан на десять первых участников в каждом классе. Мне за четвертое место полагалось, кажется, 8000 финских марок. Но получил я в десять раз меньше. Командировочные в валюте плюс небольшую сумму в виде премии, за рейтинговые очки. Вся остальная валюта ушла в Госкомспорт. Так тогда было принято. - Обычно экипаж в рал-лийных гонках состоит из двух человек - водителя и штурмана. Но на зарубежных стартах, как шутили, в каждом советском экипаже был и третий участник - с рацией и в багажнике. Ведь даже морякам в заг-ранплаваниях предписывалось ходить по чужому берегу в тройках - два матроса плюс сотрудник всевидящих и все-слышащих органов. - У нас тоже был третий участник в команде. Только никакого отношения он к органам не имел. Механиком работал. А вообще контроль был. Но еще на предстартовой подготовке. Ведь любое невозвращение с Запада советского спортсмена расценивалось как ЧП. Поэтому на зарубежные гонки, как правило, из Союза выпускали только тех, кто был уже женат и имел малолетних детей. Ну и смотрели на «поведение». У нас в Видном был такой Вася Дымов. Так он как-то за столом в компании обмолвился, что на советские выборы больше не пойдет. Мол, какие ж это выборы, если выбирать приходится всего из одного кандидата?! И все. На три года стал «невыездным». - В вашей гоночной карьере был какой-то случай, запомнившийся больше всего? - Да много всего разного бывало. И в кюветы съезжал, и колесо на скорости отскакивало... Хотя один случай действительно запомнился особо. Как раз на той самой «Гонке дружбы» в Финляндии. Мы перед последним днем ралли на шестом месте в общем зачете шли. А впереди - французы и немцы. Ехали мы за ними, с полуминутной засечкой по времени. А на трассе обогнали. Легко так, непринужденно. Я потом узнал, в чем дело. Оказалось, что французский экипаж увидел переползающего дорогу большого жука. А раздавить его - во Франции плохая примета. Как у нас примерно, когда черная кошка дорогу перейдет. Вот французский пилот машинально и дернул руль в сторону. Всего на чуть-чуть, но машину на скорости развернуло и стукнуло о дерево. А тут и немцы подоспели и тоже уголком французский автомобиль задели. Вот мы их и обошли. Хотя, думаю, даже если бы на дороге не было этого жука, наш экипаж все равно бы четвертым финишировал. Мы по времени на последнем этапе хорошо шли, все отставание сократили. - А сейчас, через много лет после завершения карьеры, желания серьезно «погоняться» не возникает? - Серьезного - нет. Реакция уже не та, да и комплекция мешает - я ведь теперь вешу в полтора раза больше, чем 20 лет назад! А так, на спор с друзьями, еще гоняю. Недавно на «Порше» одного своего знакомого до 215 километров в час разогнался! Но всего на несколько секунд, по утреннему асфальту. Сейчас в любое время на трассе машины. Их много стало. Особо не разгонишься.
Комментарии (0)