Из колхоза -в ремесленники Чета Лисичевых приехала в Вологду лет десять назад из Мурманской области. Но вообще-то супруги - наши земляки. Александр Евстафьевич родом из Белозерского района, Нина Михайловна - из Кадуйского. Так судьба сложилась, что главная часть их трудовой биографии связана с Кольским полуостровом. С родными краями Александр Евстафьевич надолго расстался в совсем юном возрасте - перед войной. В 1940-м он закончил семилетку. Встал вопрос - кем быть? Решился он быстро: юношу призвали в ремесленное училище. Была раньше такая практика призыва на профессиональную учебу через военкомат. - Было так: если в колхозе насчитывается больше 100 трудоспособных, он должен направить в ремесленное двух ребят, меньше - одного. Наш колхоз небольшой был, меня одного и выбрали, - вспоминает ветеран. И отправился юный Саша из родной деревни Шолгумзь в Петрозаводск. Конечно, манила жизнь в городе, новые знакомства. Да и будущая профессия звалась гордо - «слесарь-инструментальщик». Конечно, и обмундирование почти военного образца, выдаваемое ремесленникам, тоже радости пацану из небогатой деревенской семьи, в которой было еще трое детей, прибавляло. Саша еще не знал, что на родину он вернется только через 10 лет. Год в карельской столице минул быстро. Наступили летние каникулы. Саша с дружками, такими же приезжими учениками, мечтал о том, как приедет в родную Шолгумзь и все односельчане ахнут при виде ладного «ремесленника». Уж и стрелки на парадных брюках нагладил, как тогда было принято, положив под тюфяк. А тут - война! По возрасту в 1941-м Саша призыву еще не подлежал, но хлебнуть вместе с товарищами тяжелой работы в начале войны пришлось. Ребят отправили на военный аэродром близ Петрозаводска - капониры для самолетов рыть. А потом училище эвакуировали в Кемерово. Там ускоренным курсом ребята завершили обучение, в конце года их отправили еще дальше - в Томск, на завод. - Приехали, выгрузились. «А где завод-то?!» - «Да вот...» -вспоминает Александр Евстафь-евич. - Это были здания бывшего техникума и дома инвалидов. Эти «владения» нужно было оборудовать - поставить станки и прочее. Только станки-то на станции сгрузили, а дальше их надо было переть на себе. Впряглась пацанва в тросы и потащила тяжеленные железяки. Ничего не поделаешь: завод в кратчайшие сроки должен начать выдавать продукцию, которую так ждут на фронте. Холода стояли настоящие сибирские - под 45 градусов. Почти такая же температура была и в цехах - эмульсия в станках замерзала. Отчаянно мерзли юные приезжие заводчане. Согреть мог бы сытный горячий обед. Да где ж его взять-то? - Хлеба давали по карточкам 800 граммов на день, были карточки и на крупу, - продолжает рассказ Лисичев. - Но в магазинах ни ее, ни сахара не достать. А есть хотелось страшно! Они ведь еще росли, эти слесари-инструментальщики, и трудно было удержаться от того, чтобы не съесть всю хлебную пайку сразу. Случалось, и не раз, Саше голодным шагать на смену. А она - 12 часов для всех, и работали без выходных. Пацаны, конечно, мечтали о военной службе, ратных подвигах. Тут как раз в Сибири начали формировать из добровольцев дивизии. Пришли агитаторы и на завод, где работал Саша Лисичев. Мальчишка, конечно, загорелся, только вот возраст маловат. Тут ему и таким же юным заводчанам взрослые и подсказали: называйте-де год рождения 1924-й (документы-то ремесленников остались в Карелии). Так Саша на комиссии и заявил. Только ему не поверили, в армию не отправили. Правда, в числе других семнадцатилетних ребят решили готовить к военной службе на занятиях в военкомате. Но, конечно, это от работы на заводе не освобождало. Ну а уже в 43-м Саша Лиси-чев с полным на то правом ожидал призыва. Первую повестку начальник цеха порвал: как работающему на оборону, пареньку была положена «бронь». Но за этой повесткой последовали другие с грозным вопросом: «Почему не являетесь?» Парень, конечно же, поспешил в военкомат и... угодил в добровольцы. В живых я остался один... После учебы в Красноярске Александра Лисичева отправили на 1-й Украинский фронт, в составе его частей наш земляк и прошел путь от Днепра до Праги. Служил в пехоте, командовал отделением автоматчиков. Конечно, не раз попадал в самое пекло, бывал ранен. Первое ранение в правую руку оказалось легким, зато второе... Пехота штурмом пыталась взять станцию Жмеринка. Немцы яростно сопротивлялись. - В отделении в живых остался только я, - вспоминает ветеран. - Знакомый сержант (с ним вместе в Красноярске учились) говорит: «У меня тоже все отделение перебило. Давай вместе держаться!» Мало-помалу еще бойцы подтянулись. Эта наша «команда» и выскочила первой на железную дорогу. Вот за этот бой меня и наградили медалью «За отвагу». Этот бой аукается фронтовику всю его жизнь. Тогда нашу пехоту встретил огонь крупнокалиберных пулеметов. Сержанта Лисичева ранило несколько раз - в спину, поясницу. - Ударило первый раз. Я подумал, что это глыба от разорвавшегося рядом снаряда в меня угодила, - рассказывает Александр Евстафьевич. - Ударило во второй раз, тут уж сознание помутилось. Очухался, попробовал подняться - ничего не слышу, не понимаю, что вокруг. Глаза кровью залепило... А вокруг кипел бой. Сержант кое-как смог подняться на ноги и побрел. Командир роты, укрывшийся за камнем, кричал: «Ложись!» Дружок Васька тоже пытался остановить, терзаясь, что сержанта сейчас подстрелят. А тот, ничего не слыша в грохоте боя, упорно брел вперед. Он потерял сознание, не дойдя до перевязочного пункта... Санитары его нашли, кой-как перевязали. А потом начались мытарства, коих отведали немало раненых. Парня таскали тудасюда - фашисты бомбили Жмеринку нещадно, да и в Виннице было несладко. Где тут всерьез заниматься ранеными? Случалось им лежать и на соломе, второпях брошенной на пол, постепенно теряя силы. - Если б не молодость, наверное, не выжил бы, - признается фронтовик. Но месяца через четыре Александр оправился. Признали его ограниченно годным к строевой службе, направили в военную комендатуру. Пришлось бойцу за бандеровцами гоняться. От такой службы он вскоре взвыл: - Лучше на фронт! Там хоть знаешь, где враг, где свои. На уговоры не поддался... И когда начали с комендатуры на фронт отправлять, пошел «на передок» с удовольствием. Попал Александр уже в минометчики, сначала поставили его мины подносить, а уже через три дня стал боец наводчиком: в боях расчет менялся часто. День Победы Лисичев встретил в 14 километрах от Праги. Но его военная служба на этом не закончилась, довелось побывать и в Австрии, и в Венгрии. Последнее место службы было в Германии, которую он прошел еще в войну. Стал гвардии старшина Лисичев заведующим артиллерийским складом. На такую должность, между прочим, ставили далеко не каждого. Процедура оформления шла через СМЕРШ, контрразведку, биография должна была быть как стеклышко. За заведующим контрразведчики, конечно, следили зорко: при грозном оружии, чай, а оно - товар ходовой. Подкатывались ушлые люди к старшине, только он ни на какие уговоры и посулы ни разу не поддался, с честью в 1950-м ушел на «дембель». Десять лет не был Александр в родных местах. За это время многое в жизни его семьи изменилось. К сожалению, не к лучшему. В первые дни войны пропал без вести старший брат, кадровый военный, служивший на границе. В 1947-м умер отец. Поникла от горя и тягот мать... Недолго побыл на Белозер-щине бывший артиллерист -сманил его знакомый в геологоразведочную партию, на Север. Начал там свою «карьеру» Александр с земляных работ. Потом курсы младших техников-геологов закончил, позднее - геологоразведочный техникум. Прошел Кольский полуостров вдоль и поперек. На заслуженный отдых уходил старшим геологом одного из рудников горно-металлургического комбината «Печенганикель». Александра Евстафьевича там и поныне поминают добрым словом: работал он на совесть. А заслуженный мастер по-доброму вспоминает тех, с кем трудился бок о бок... Сейчас ветерану-фронтовику 85. Дают знать о себе старые раны, болезни. Но каждое утро и каждый вечер вижу я знакомую фигуру - подстраховывая себя палкой, отправляется Александр Евстафьевич на обязательную прогулку с собакой. Надо жить и сопротивляться невзгодам и недугам - старый солдат не сдается.
Комментарии (0)