На «штурм» Ленинграда! - После окончания в Вологде школы-десятилетки мы вместе с подругой Риной решили отправиться поступать во Второй ленинградский медицинский институт, - рассказывает Анна Петровна. -Было это в 1940 году, за год до Великой Отечественной войны. В ленинградском вузе в ту далёкую пору, по словам собеседницы, набор студентов производился на два факультета: лечебный и санитарный. - На лечебный факультет, куда я после сдачи экзаменов как раз и поступила, конкурс был значительно выше: 10 человек на одно учебное место, - вспоминает Анна Кузнецова. - Но зато студентам, поступившим сюда, предоставлялась койка в общежитии. А подружка Рина (полное имя - Ариадна Павловна Шишова, это - её девичья фамилия) поступила на санитарный факультет, студентам которого койкоместо в общежитии, к сожалению, не полагалось. Но в итоге мы всё же сумели найти выход из сложившейся ситуации: Рина прописалась под Ленинградом, но жила вместе со мной, чтобы не тратить времени на дорогу. Прямо с лекций -на рытьё окопов ...Ночь, когда вместе с соседками по общежитию она впервые проснулась от грохота зениток, запомнилась Анне навсегда. - Было очень страшно, все плакали, - делится воспоминаниями вологжанка. - Об учёбе, увы, пришлось забыть... Когда началась война, студенты Второго ленинградского мединститута были в срочном порядке мобилизованы на рытьё окопов и строительство оборонительных сооружений. Попали в их число и вологжанки-первокурсницы. - На рытьё окопов мы отправлялись с Балтийского вокзала, - говорит Анна Петровна. - Причём прямо в той же одежде, в которой мы ходили на лекции (девушки - в лёгких летних платьицах, туфельках или резиновых тапочках), всё равно никаких других «нарядов» у нас не было. Случалось, как начнётся тревога, командиры кричат нам: «Ложись», а мы - трусихи, все в кучу... Первый раз на рытьё окопов их отправили спустя всего несколько дней после начала войны - 25 июня. - Для работы у нас не было даже рукавиц, спать в редкие перерывы приходилось на голой земле. Только потом мы с приятельницами догадались соорудить шалаш, но переночевать в нём ни разу так и не успели: из-за стремительного приближения линии фронта нас спешно отправили в город. Суомские укоры Далее студентов направили на выполнение аналогичных работ на приграничный участок с Финляндией, где местные жители постоянно укоряли русских девчонок в том, что это именно из-за них немцы обстреливают соседнюю деревушку. В итоге от границ со страною Суоми тоже пришлось отступать: фрицы нагрянули туда так быстро, что советских граждан даже толком не успели предупредить об этом, не то, что организовать их массовую эвакуацию. Поэтому почти каждый спасался самостоятельно, как умел. Как вспоминает Анна Петровна, они бежали до самого Ленинграда, а на случайной машине-попутке их подвезли лишь семь километров. ...Как ни странно, но в городе на Неве ещё текла достаточно размеренная жизнь. По улочкам звенели трамваи, в магазинах и кондитерских лавках продавались пирожные, конфеты и прочие сладости. Словом, о страшном слове «блокада» тогда ещё никто и не помышлял... «Верила, что со мной ничего не случится» После очередного возвращения студенток, проучившихся в вузе всего один год, никуда больше отправлять не стали. А начиная с 8 сентября, как вспоминает Анна Кузнецова, немцы принялись за бомбёжку города. В 20 часов объявляли воздушную тревогу - сигнал к тому, что людям нужно спускаться в бомбоубежища. - Хлеба стали выдавать всего по 125 граммов в день, сил становилось всё меньше, дело доходило до того, что с началом воздушной тревоги даже не хотелось каждый раз прятаться в бомбоубежище, - рассказывает Анна Петровна. Кстати, как-то сокурсницы так и сделали: в убежище не пошли, а легли спать. И приснился Анне сон, словно раскачивается она на качелях, а кругом завывает сильный ветер. Проснулась, а здание практически разрушено, дверные проёмы и оконные рамы - выбиты. - Но я почему-то верила, что со мной ничего не случится, - говорит Анна Петровна. - Так оно и произошло, хотя как-то снаряд пролетел прямо над головой, в другой раз бомба разорва- лась у подъезда, в котором я пряталась. Хлеб да соль заглушили от голода боль Зимой обстоятельства сложились так, что Анна в составе сложившейся обще-житской компании перебралась на квартиру родственников одной из сокурсниц. Собственно, это, наверное, их и спасло, поскольку большинство студентов, оставшихся в общаге, умерло если не от голода, то от холода, ведь здание после бомбёжки уже не отапливалось. - А в квартире, где мы разместились, были и подушки, и ватные одеяла, и даже пуховые перины, - говорит Анна Кузнецова. - А ещё там было много соли, которую мы вместе с накрошенным хлебом насыпали в тарелки и ели, запивая холодной водой. Спать ради пущего тепла приходилось тоже вместе: девушки составляли стулья, клали на них перину, ложились поперёк все вместе и грелись. А за нормированным хлебом ходили по очереди, чтобы не тратить силы, которых и без того почти не оставалось... - Шли поутру в темноте, с трудом перешагивая через лежащие поперёк трупы, которые потом собирали грузовые машины. Однажды девчонки прочитали объявление: неподалёку работает баня. - Представляете, как мы этому обрадовались? - спрашивает Анна Петровна. - Мы ведь были лишены возможности вымыться на протяжении уже нескольких месяцев! В общем, всей гурьбой девчушки ринулись в баню. Сдали на обработку свою нехитрую одёжку, получили взамен по кусочку мыла, мочалке и шайке. И только уже зайдя внутрь отделения, поняли, что редкий банный день устроен разом и для мужчин, и для женщин. ...Через какое-то время в той же квартире, где жила компания студенток, поселилась некая семья. - Это были вполне сытые и здоровые люди, будто бы появившиеся в осаждённом Ленинграде откуда-то извне, из какого-то благополучного мира, где не было ни бомбёжек, ни войны с фашистской Германией, ни голода. Дело дошло до того, что сосед-новосёл, по всей видимости, обладавший нешуточными связями, даже предложил девушкам за 26 тысяч рублей переправить их на машине за линию фронта. Те - отказались. На всю оставшуюся жизнь - А потом, когда началась эвакуация, - говорит Анна Кузнецова. - Мы кинулись в Смольный, написали, как полагалось, заявление и стали томиться в ожидании ответа. Долгожданное уведомление об их отправке пришло в марте 1942 года. И дорога домой, проходившая, в частности, по Ладожскому озеру, запомнилась Анне, как и первая ночь услышанных ею отголосков боевых действий, тоже на всю жизнь. В нашем областном центре эвакуированную блокадницу встретила жена брата. Именно она выходила Анну, помогла ей окрепнуть, после чего отправила к родствен- никам в Тотьму, где девушка вплоть до самой Победы работала продавцом в местном сельмаге. С окончанием войны Анна вновь приехала в Вологду, окончила курсы бухгалтеров, устроилась на работу в областной финансовый отдел и вышла замуж. - Судьба моего мужа, Николая Николаевича Кузнецова, тоже оказалась тесно связана с городом Ленинградом, где он учился в авиационном училище, - говорит Анна Петровна. - Всю войну он прошёл авиатехником, демобилизовался лишь в 1948 году, в Германии. Правда, прожил Николай Николаевич всего 68 лет, прошло вот уже 20 лет, как его не стало... Из медиков -в финансисты - А медицинского образования у меня так и нет, но в этом плане по моим стопам, можно сказать, пошла дочь Наталья, которая стала врачом-окулистом, - продолжила Анна Кузнецова. - Другое дело, что сейчас она, как и я, тоже находится на заслуженном отдыхе, так что мы с нею обе - пенсионерки. Как бы там ни было, в семейном архиве Кузнецовых, вместе со справкой об эвакуации и тем единственным письмом, дошедшим до Вологды из блокадного Ленинграда, и по сей день хранится студбилет студентки Второго ленинградского мединститута Анны. Да и высшее образование получить ей, конечно же, также удалось, окончив финансово-экономический институт по специальности «бухгалтер-экономист». - Так что на пенсию я вышла в должности старшего бухгалтера-эксперта областного финансового отдела, работая на которой я занималась механизацией и централизацией бухгалтерского учёта бюджетных учреждений Вологодчины. Супруги Анна и Николай Кузнецовы воспитали двоих детей. О дочери Наталье мы вкратце уже упомянули, ещё есть сын Михаил, который работает начальником отдела в проектном институте. - У меня пятеро внуков, - добавляет счастливая бабушка. - У Михаила - сын Дмитрий и дочь Татьяна, у Натальи - сын Андрей и две дочери - Анна, названная так в мою честь, и Любовь, которая подарила мне правнучку Светлану, она уже школьница, учится в первом классе. А вот на здоровье, несмотря на почтенный возраст, Анна Петровна Кузнецова, к счастью, особо не жалуется. - Понятно, что зрение уже не то, что время от времени «прыгает» давление, но гипертонии, слава Богу, нет. А ещё я до сих пор способна сама ходить по магазинам и на рынок тоже выбираюсь самостоятельно. Знаете ли, в моём возрасте это значит уже немало. Поэтому всем фронтовикам и блокадникам, участникам и ветеранам войны я желаю главного - здоровья! Если будет здоровье, то в нашей жизни обязательно случатся и другие годовщины Победы в Великой Отечественной войне, которые мы отпразднуем вместе с вами!
Комментарии (0)