Ракетоплан с вологодской начинкой

Если судьба приведет вас в поселок Архипо-Осиповка на юге Краснодарского края, то обратите внимание на выставленный рядом с набережной летательный аппарат необычной формы. Это сверхсекретный когда-то легкий космический самолет (ЛКС), он же - «орбитальный штурмовик», в создании которого есть и заслуга уроженцев вологодской земли.

И сын Хрущева - в помощь!

История первого отечественного космоплана ведет свой отсчет с далекого 1944 года, когда в подмосковном Реутове приступило к работе конструкторское бюро по созданию самолетов-снарядов, которое возглавил талантливый авиаконструктор Владимир Челомей. Молодой, инициативный, а в чем-то и честолюбивый человек, он не согласился со скромной ролью копировальщика наработок инженеров фашистского рейха, уже создавших к тому времени свои ракеты ФАУ-1 и ФАУ-2, а стал работать сразу в нескольких направлениях, задумываясь и о покорении далекого космоса. 

Особенно эта работа активизировалась с середины 50-х, когда в том же Реутове под началом Челомея появилось уже более масштабное ОКБ-52 с задачей проектирования крылатых ракет для Военно-морского флота. Одной из его первых разработок стало предложение по созданию управляемой крылато-баллистической ракеты нового типа. Такая КБР дальнего действия должна была выводить на суборбитальную траекторию капсулу с находящейся в ней крылатой ракетой.

Большинством космических наработок тогда занимался другой талантливый конструктор - Сергей Королев, а среди нескольких советских ОКБ, занятых в области ракетостроения, существовала здравая, но довольно жесткая конкуренция за заказы и госфинансирование.  Стараясь повысить шансы своего конструкторского бюро, Челомей предпринял нестандартный ход, пригласив на работу в качестве ведущего специалиста сына тогдашнего лидера страны Никиты Хрущева. И уже с конца 50-х многопрофильное ОКБ Челомея стало заниматься не только проектированием баллистических ракет и космических аппаратов, но и аналогом будущей системы ПРО, способной уничтожать вражеские спутники. Но добиться всего этого в первую очередь помогла не протекция Хрущева, а неоспоримый профессионализм инженеров и техников, работавших под началом Челомея. 

Примерно тогда же Владимир Николаевич пришел к выводу о том, что оптимальной для пилотируемых полетов на орбиту является схема ракетоплана. Согласно сохранившимся документам, под ракетопланами в ОКБ-52 понимали пилотируемые воздушно-космические самолеты многоразового использования - «челноки». Они должны были обладать способностью к маневрированию на орбите для сближения с другими космическими аппаратами, а в случае необходимости - к их захвату или уничтожению.

Конструктивно будущие ракетопланы подразделялись на три основные группы: капсульные, конусовидные и крылатые. За каждым направлением был закреплен свой исследовательский коллектив, причем в числе «крылатчиков» оказался и вологжанин Анатолий Смирнов.

Уроженец современного Великоустюгского района, он еще в детстве вместе с семьей перебрался в Горький, получил инженерное образование, конструировал планеры. В ОКБ Челомея работали над созданием прочной теплозащитной оболочки, необходимой космическим «челнокам» при возвращении на Землю, и модульными аппаратами, в перспективе способными осуществлять посадку на Луну, Марс или Венеру. 

Со временем челомеевским ОКБ были созданы экспериментальные образцы гиперзвуковых летательных аппаратов и натурные макеты пилотируемых космических самолетов. Но в 1964-м власть в СССР сменилась: вместо отправленного в отставку Никиты Хрущева у руля государства встал Леонид Брежнев, больше благоволивший другому конструктору - Артему Микояну. Вскоре Челомея обвинили в прожектерстве, была даже создана комиссия по расследованию деятельности ОКБ-52, после чего финансирование проекта было прекращено, а часть материалов по ракетопланам передали ОКБ Микояна.  

Попытка № 2

Но Владимир Челомей не успокоился и продолжал грезить созданием орбитальных «челноков», дожидаясь подходящего момента. 

Он настал в середине 70-х, когда в советской ракетно-космической отрасли стали искать адекватный ответ на американскую программу создания космического корабля многоразового использования «Спейс шаттл». Тут-то и пригодились прежние наработки Челомея. Его инженеры провели независимый анализ «шаттлов» и пришли к заключению, что принятая американцами программа экономически нецелесообразна. Тем не менее сама идея представлялась им перспективной, поэтому они предложили сконструировать и построить относительно небольшой орбитальный космоплан, выводимый на орбиту с помощью специальной ракеты-носителя.

Это мнение в руководстве страны учли, но решили вновь создать конкуренцию среди ОКБ, надеясь выбрать лучший проект. По сути, в СССР был дан старт сразу двум программам: по созданию большого «челнока» «Энергия-Буран» и маленького - легкого космического самолета. Вскоре появились полноразмерный макет ЛКС и наземный экспериментальный образец.  При длине около 19 метров и высоте в 6,7 метра он весил около 30 тонн и был способен взять на орбиту полезный груз массой в четыре тонны. Управлять «малюткой» на высоте 250 - 270 километров от поверхности Земли должен был экипаж из двух человек, а доставлять ЛКС на орбиту предполагалось с помощью ракеты-носителя «Протон-К 500», одним из создателей которой был уроженец верховажской деревни Ексинское Валентин Шерстянников.  

Долгое время Валентин Николаевич, ставший доктором технических наук и лауреатом государственной премии за разработку космических двигателей, работал в Центральном институте авиационного моторостроения, тесно сотрудничавшим тогда со всеми ракетными ОКБ Советского Союза. С Челомеем вологжанин стал регулярно пересекаться еще с 60-х годов, став председателем государственной межведомственной комиссии по приемке в эксплуатацию двигательных установок для важнейших объектов и программ космического и оборонного назначения.

Возможно, именно Шерстянников подсказал Челомею идею создать над Землей целую группировку из 150 - 200 «орбитальных штурмовиков» на базе ЛКС, которые, выведенные в космос «Протонами», могли бы по нескольку месяцев оставаться на боевом дежурстве, а потом в порядке ротации планировали на свои аэродромы. Создание такой группировки могло бы нейтрализовать уже появившиеся на орбите американские военные спутники. Справедливости ради стоит отметить, что, помимо челомеевского проекта, вологжанин был привлечен и к созданию большого «челнока», входя в состав научно-технической комиссии по реализации программы «Энергия-Буран».

Судьба проектов окончательно решалась в 1983 году на большом совещании с участием членов Политбюро, представителей Минобороны, электронной промышленности и других ведомств. Большинство присутствовавших высказалось в поддержку «Бурана», имевшего сильное лобби в военно-промышленном комплексе СССР. Доводы Челомея о том, что массивный и очень дорогой «челнок» окажется не по карману уже начинающей испытывать финансовые трудности стране, а потому лучше сосредоточиться на мини-«Буранах» в лице ЛКС, так и не были услышаны.

Но время доказало правоту его слов. После единственного демонстрационного полета «Буран» встал на прикол и в космос больше так и не поднялся. Был разобран в силу царившей тогда секретности и экспериментальный образец ЛКС, осталось лишь несколько его макетов. Впрочем, проект нельзя назвать полностью провальным. Наработки по проектированию отечественного ракетоплана были использованы при создании нескольких видов противокорабельных ракет оборонного значения и баллистических ракет нового типа. Над созданием схожего небольшого «челнока» активно работают сейчас и китайцы.