Отцовский наказ

Письмо 111-летней давности поведало историю простой вологодской семьи начала прошлого века

Уникальная находка времен Первой мировой войны была сделана недавно в Октябрьском доме-интернате для престарелых и инвалидов. Во время осмотра одной из икон, хранящихся в домовом храме, в ее киоте обнаружили датированное октябрем 1914 года письмо солдата Павла Свитцова, а также листок с рукописной молитвой.

Семейный этикет

По словам специалистов, найденный артефакт представляет значительную историко-культурную ценность. Благодаря ему мы можем взглянуть на историю основательно подзабытой теперь Великой войны через призму судеб конкретного человека и его семьи.

На пожелтевшем от времени конверте четко читается адрес: «Из действующей Армии Вологодскую губернию Се. же. До. (Северная железная дорога. - Прим. ред.) станцыя Паприха деревня Тишиново Марии Алексеевне Свитцовой».

- В нашем домовом храме находятся иконы, в разные годы переданные получателями социальных услуг. Одна из них и привлекла внимание настоятеля храма Воскресения Христова села Молочного отца Иоанна Фомина, что уже семь лет регулярно приходит в наше учреждение и входит в состав его попечительского совета, - рассказывает подробности случайно сделанной находки заведующая общим отделением Октябрьского дома-интерната Татьяна Макарова. - Заботливый батюшка решил передать ветхий киот образа для ремонта мастеру и вскрыл его, обнаружив внутри письмо и молитву.

При этом икона Смоленской Божией Матери, как поведал уже сам отец Иоанн, является новодельной, ее примерный возраст составляет от 30 до 45 лет. А вот киот выглядит значительно старше. Вероятно, первоначально он был сделан под другую икону, а уже в советское время использовался в качестве полупотайной шкатулки, в которой хранились семейные реликвии.

Точную дату и обстоятельства появления киота в Октябрьском доме-интернате установить пока не удалось. Можно с уверенностью говорить лишь о том, что автором хранившейся вместе с письмом рукописной молитвы является не Павел Свитцов, а другой человек, возможно близкий родственник солдата, - почерки разные.

Что же касается содержания написанного карандашом письма, в его первых строках вологодский солдат уважительно обращается к своей супруге - Марии Алексеевне, передает родительское благословение детям - Анне Павловне и Владимиру Павловичу, а также делится бытовыми подробностями службы.

В тексте много орфографических и пунк­туационных ошибок, что вполне простительно для человека того времени, явно не относившегося к дворянскому сословию. Часть слов написана неразборчиво, а еще и в дореволюционной стилистике, что существенно затрудняет максимально точную «расшифровку» дошедшего до нас документа. Тем более что предыстория части изложенных автором событий осталась за рамками письма, и о них мы можем только догадываться.

Так как Россия вступила в Первую мировую войну 1 августа 1914 года, логично предположить, что Павел Свитцов попал в начальную «волну» мобилизации и вместе с другими своими земляками оказался на сборно-полевом пункте, где новобранцы проходили предварительную военную подготовку и распределялись по воинским частям.

На это же косвенно указывает перечисление автором письма знакомых ему и его же супруге сослуживцев, отчества и фамилии которых по правилам русского языка тех лет написаны с «ерами».

«Еще уведомляю вас что у нас уехали три батареи на другое место не знаю куда, - пишет солдат своей жене, обращаясь к ней, как и было принято тогда во многих семьях, на «Вы», - Александр Федоровъ уехал Михаил Семеновъ уехал Павел Федоровъ уехал Александр Семеновъ уехал. Знакомых много уехали. От меня теперь остался один Петя Яковлевичъ Воропановъ. ...Служить мне хорошо, только скучно насегда (иногда?!)».

Как и подобает настоящему воину, вологодский солдат не ропщет на тяготы службы, но проявляет искреннее беспокойство и заботу об оставшейся в тылу супруге и ее прохудившихся валенках. Мол, «стало холодно (а у Вас) катанки худые и подшить (без меня) некому».

Сын за отца

Вместе с администрацией дома-интерната нам удалось найти родственников солдата и выяснить некоторые подробности биографий упомянутых в письме людей. Оказалось, что Марии Алексеевне Свитцовой к началу Первой мировой войны было 30 лет. В 1917-м ее официально признали солдатской вдовой. То есть к тому времени Павел Свитцов, скорее всего, уже погиб, но все еще числился в списках пропавших без вести.

Второй раз замуж Мария Алексеевна так и не вышла. После революции продолжала жить у себя в деревне, работала в колхозе, в одиночку поднимала детей. Старшая дочь Анна, появившаяся на свет в 1911 году, основную часть жизни провела в Вологде, но скончалась и похоронена во Владимире, куда уже на склоне лет ее привезли родственники.

Короткую, но яркую жизнь прожил самый младший из семьи Свитцовых - Владимир Павлович, родившийся 2 августа 1914 года, буквально на второй день войны. Своего ушедшего вскоре на фронт отца он, разу­меется, не помнил, но фактически повторил его судьбу. В 1941-м Владимир Свитцов был призван в действующую армию. Воевал с фашистами в составе 265-й стрелковой дивизии под Ленинградом и на так называемом Невском пятачке, где бои отличались особой ожесточенностью (к  январю 1942 года из почти восьмитысячной по составу дивизии в строю осталось лишь 180 бойцов!). Уже пос­ле прорыва блокады Ленинграда Владимир Свитцов получил тяжелое ранение и в марте 1943-го скончался в эвакогоспитале. Местом его захоронения значится одна из братских могил на территории воинского кладбища в Тихвине.

- Мария Алексеевна Свитцова была родной сестрой моему деду Николаю, а в середине 50-х ее деревенский дом приобрели мои, тогда еще молодые родители, - рассказывает вологжанка Татьяна Брусова. - Пос­ле этого Мария Алексеевна переехала в Вологду к старшей дочери Анне. Знаю, что они несколько раз вместе ездили в Ленинградскую область на могилу Володи. Сама Мария Алексеевна скончалась и похоронена в Вологде. Сейчас в городе живут сразу несколько ее родственников, в том числе племянница Вера Николаевна, которой уже далеко за 80. Сохранился в Тишинове и дом Марии Свитцовой, пусть позднее и перестроенный моим отцом.

По одной из версий, перед тем как уехать к родственникам во Владимир, постаревшая дочь Марии - Анна - какое-то время провела в доме-интернате. Именно тогда киот с хранившимся внутри солдатским письмом и мог оказаться в Молочном.

- Если это действительно так, Анна Павловна находилась у нас под другой фамилией, по мужу, которой мы, к сожалению, не знаем. Но постараемся поднять архивы учреждения, найти ее по имени-отчеству и дате рождения, - говорит директор Октябрьского дома-интерната Сергей Кораблев. - Само письмо планируем передать на исследование профессиональным историкам-архивистам для детального изучения текста. После этого оно займет одно из центральных мест в экспозиции музея памяти, созданного при нашем доме-интернате.

Максим Володин