Они поженились 21 июня 1941 года

Любовь и верность сильнее всех невзгод! Именно об этом книга «Письма с фронта», под обложкой которой объединены около 200 пронзительных в своей искренности посланий от бойца Николая Рядовикова молодой супруге Марии Угловской. Пара расписалась 21 июня 1941 года, а уже «завтра была война»... В этих письмах - подвиги и утраты, страшная боль и бесконечная любовь.

Поменял на пулемет

Автором-составителем книги выступила дочь Николая Рядовикова, доктор химических наук и доцент ВоГУ Марина Попова. Она же снабдила издание массой справочной информации: фронтовыми сводками, таблицами, интересными фактами о предвоенной Вологодчине. Но и без них книга читается на одном дыхании. В письмах не только приветы родным и близким, но и подробности о фронтовых буднях, настоящая правда войны. И все это - через призму отношений двух любящих друг друга людей, сумевших сохранить это чувство несмотря на смерть новорожденного сына, голод, болезни и множество других испытаний.

Николая Рядовикова и Марию Угловскую и поныне помнят в Великоустюгском округе. И он, и она долгое время проработали в школе поселка Кузино. Были не только педагогами, но и творческими людьми. Неслучайно, что, даже находясь в окопах, Николай Яковлевич слал супруге в письмах стихи и небольшие рисунки - всегда добрые и позитивные. 

- Отца призвали в армию в январе 1942-го, но до этого он несколько раз сопровождал группы мобилизованных из Великого Устюга в Киров, и мама никогда не знала, вернется он из такой поездки или тоже уедет на фронт, - рассказывает Марина Попова. - Когда его призвали, их команду транзитом через Вологду отправили на Волховский фронт. В пути эшелон разбомбили. Многие погибли. Выжившего отца, как человека с образованием, отправили в Боровичи - сначала в полковой клуб художником, а потом на краткосрочные курсы младших лейтенантов.

«Кисточку и краски сменил на винтовку и пулемет, - пишет домой Николай Рядовиков в первые дни пребывания на курсах. - Распорядок дня такой же, как и раньше. Но спрашивают больше. И больше нагрузка. Но для меня все это кажется любимым делом. Особенно люблю физподготовку, тактику, топографию и изучать оружие. Питание не такое, как в клубе, но вполне достаточное. Не буду жирным, не буду и худым. Так что обо мне пока не беспокойтесь. Я пока живу, думаю, что лучше вашего».

Добровольцы - шаг вперед!

Но стать лейтенантом ему не довелось. В один из дней курсантов построили и объявили: в связи с изменившейся обстановкой на фронте нужны добровольцы в штурмовой отряд. Шаг вперед сделал весь строй. Но первый же бой для многих стал тогда последним.

«Не окончив<ших> курсы младших лейтенантов, нас послали на фронт, - пишет Николай жене в июле 1942-го. - 21 июня я был в жестоком бою. Снова остался жив, но 22 июня вечером меня ранило в руку пулей. Сейчас нахожусь в селе Мантурове, Горьковская области, в госпитале. Пробуду еще месяца два. Чувствую себя хорошо. После выздоровления вновь буду сражаться с заклятым врагом».

В следующем письме на просьбу Марии рассказать подробности боя, Николай отвечает: «Наш батальон курсантов был в танковой гвардейской бригаде. Мы врезались в оборону противника. Был уличный бой. Фрицы стреляли почти в упор. Я чудом остался цел. Бой кончился нашей победой. Мы их выбили из населенного пункта. Наши танки разрушили много дзотов. Потери были с обеих сторон большие. Ночью мы держали оборону, а утром снова пошли в на­ступление. На этот раз курсантов посадили на танки. Они вплотную подошли к дзотам врага и разбивали их. ...Когда дзот рушился, немцы выскакивали из него и вели огонь из автоматов. Тогда наступала очередь для нас, мы их (фашистов) приканчивали. Но и на нас сыпались пули. В меня фриц выпустил очередь с 10 метров. Попал только одной пулей в руку. Его сразу же убили наши ребята. Меня по лощине вывели на дорогу, по которой я сам дошел до санбата».

В этом же письме Николай досконально описывает нормы суточного довольствия по госпитальному пайку. «Хлеб ржаной обойной муки - 300 граммов, хлеб пшеничный из муки 1 сорта - 300 граммов, крупа разная - 60 граммов, крупа манная - 20 граммов, мясо - 150 граммов, картофель и капуста - по 150 граммов».

Русские «эстонцы»

После выздоровления Николая Рядовикова отправили в формируемый Эстонский стрелковый корпус, где было примерно поровну русских и эстонцев. Позднее Николай Яковлевич не раз говорил, что именно нахождение в этом корпусе помогло ему пережить войну. 
И в этих словах была доля правды. Эстонцы воевали по обе стороны фронта. Те, что остались в оккупации, зачастую добровольно вступали в гитлеровскую армию. Но было немало и тех, кто остался верен красноармейской присяге. Однако одних эстонцев на передовую старались не отправлять: были опасения, что часть солдат может перебежать к противнику. Поэтому все полки и батальоны стали смешанными по составу. Более щадящим был и фронтовой режим: после нескольких недель на передовой корпус на какое-то время отводили в тыл - на отдых.

Во время одной из таких пауз Николай пишет:

«Звание сержанта я уже имею с полковой школы. В месяц мне платят 100 рублей, а когда мы на передовой - 200 рублей. Но деньги не играют роли. Командиром быть интереснее. Наша педагогическая работа сродни с работой командира. Очень мне помогает, что я физически сильный, что раньше уже хорошо отрабатывал военные приемы. И вот почти год, как я в армии. Но взысканий еще не получал. По всем дисциплинам всегда успеваю на отлично».

Есть в этом же письме и другие строки, свидетельствующие о том, что, даже находясь на фронте, вологжанин никогда не забывал о главной заповеди настоящего педагога «Не только учить других, но и всегда стараться учиться самому».

«Вчера я нашел во дворе одного дома книгу Островского «Как закалялась сталь», в нескольких местах простреленную пулями. Какое-то особое чувство охватило меня. Сам Островский представился как живой. Я принес книгу в землянку и снова прочитал с большим интересом...»

Был и другой интересный эпизод, описанный в следующем письме.

«После боя нас послали в тыловую деревню. Утром в доме, где ночевали на печке, собралось несколько ребят. Учил их решать задачки. Номер уже не помню, но речь шла о муке. Если тебе интересно, найди ее в учебнике третьего класса и посмотри. Привет от меня всем учителям нашей школы!» 

Умирал под стук молотков

Но именно ноябрь 1942-го стал для Рядовиковых «черным» месяцем: скончался их первенец, мальчик Веня, которому шел девятый месяц. Незадолго до этого кроху пришлось отдать в ясли, так как Мария Васильевна была вынуждена ежедневно вести занятия в школе. В яслях же вспыхнула эпидемия дизентерии, справиться с которой слабые от недоедания дети не смогли.

В семейном архиве сохранилось так и не отправленное письмо 20-летней тогда Марии с коротким текстом: «15 ноября умер Веня. Сами здоровы. Живут квартиранты».

Уже позднее Мария Васильевна оставила воспоминания о том горьком дне, и их невозможно читать без слез:

«Веня умирал долго. В комнате от школы, где мы жили, было два окна. Это послужило причиной того, что комнату решили перегородить и подселить эвакуированных. Стук молотков, умирающий сын, натягивающий ручонками одеяло на голову. Я умоляла плотников: «Сделайте перерыв, дайте ребенку спокойно умереть!» Мне отвечали: «Не можем, у нас начальство, велено сделать быстро!» Все же уговорила их отлучиться на полчаса. Когда плотники вернулись, Веня уже умер. Попросила из остатков досок сделать для него маленький гробик. Но он понадобился не мне одной. Все дети той ясельной группы, где был Веня, умерли в те же дни».

Получив печальное известие, Николай отвечает:

«Милые мама и Маруся, сейчас уже больше нет Вени, и его не вернешь. Прошу вас, меньше печальтесь о горе, больше уделяйте заботы себе. ...Сохраните себя до моего возвращения. Вся наша жизнь еще впереди. Милая Маруся, у нас с тобой будут еще и Вени, и Бори».

Честно и верно ждала

Формат газеты не позволяет рассказать всех подробностей насыщенной фронтовой биографии Николая Рядовикова. Вместе со своей частью он пройдет долгими дорогами войны, будет освобождать Великие Луки, Таллин и Пярну, участвовать в десанте на остров Саарема. Получит еще два ранения - в ногу и левое плечо, а в освобожденных от немцев Великих Луках тяжело заболеет тифом. 19 суток проведет в беспамятстве, находясь между жизнью и смертью. Сможет победить болезнь, но именно в дни кризиса потеряет другого близкого человека - маму, Екатерину Николаевну. Не переживет войну и его отец, погибнут на фронте брат и два деверя. А сам Николай Яковлевич, вопреки всему, останется жить - любовь Марии станет для него спасительным талисманом. 

В Победном мае 1945-го он еще раз повторит это в своем письме:

«За годы войны я ни разу в тебе не сомневался. Я, наверное, единственный человек, кто так уверен в молодой жене. Это твое достоинство... Знаю, что ты честно и верно ждала меня все эти годы. Всегда желала мне только хорошего, и я не боялся за то, что ты могла не принять меня искалеченного. Но этого не случилось. Я жив и здоров. И в этом заключено наше счастье».

Демобилизованный в звании старшего сержанта, в ноябре 1945 года Николай Рядовиков вернулся домой с боевыми наградами, привезя и целый вещмешок собранных на фронте справочников и книг. Стал директором Кузинской вечерней школы, преподавал историю, рисование, физкультуру и географию. Позднее работал в нескольких сельских школах Великоустюгского района, а в начале 70-х пришел художником в цех резьбы Кузинского завода, где стал автором целой серии новых сувенирных изделий. 

Вообще, у Николая Яковлевича было много увлечений. Он активно занимался физкультурой и привлекал к этому земляков. Любил живопись и сам неплохо рисовал, собирал коллекцию репродукций, устраивая выставки в великоустюгских клубах и библиотеках.

Позволить все это он мог потому, что прочный семейный тыл обеспечивала его любимая половина, помимо основной учительской работы, успевавшая решать массу бытовых и хозяйственных вопросов. Но даже при детях, не говоря уже про посторонних людей, Николай называл свою супругу исключительно на «вы», либо по имени-отчеству. И только оставшись наедине, мог позволить ласковое обращение - Маруся.

Закаленный характер фронтовика позволил ветерану сохранить активное долголетие. Выйдя на заслуженный отдых, он еще долгое время продолжал работать вахтером и плотником, каждую осень до 96 лет занимался огородом, ходил в лес за грибами и ягодами.

Николай Рядовиков ушел из жизни в 2012-м, немного не дожив до своего 100-летнего юбилея. 

И ушел умиротворенно, с чувством выполненного долга. Данное после смерти первенца обещание про «новых Веню и Борю», он не только выполнил, но и перевыполнил. Супруги воспитали пятерых детей, всем дали образование. И все пятеро, как и их родители, многого добились в жизни!

Максим ВОЛОДИН