Знаменитый музыкант из Парижа в Вологде играл для воспитанников детского дома
Array
(
)
1
624
«Прикажете явиться с виолончелью?» В Москве случился казус: представитель оргкомитета фестиваля позвонил мне и поздравил с тем, что мне удалось договориться с Марком Дробинским о съёмке, несмотря на то, что он буквально пару часов назад прилетел из Парижа. Эта новость меня озадачила - с Марком я не обмолвился к тому времени ни единым словом. Был лишь телефонный номер в блокноте, который я всё не решался набрать - надо же человеку дать отдохнуть с дороги. - Как не разговаривал? Ты в своём уме? Марк утверждает, что он договорился о съёмке с фотографом Алексеем по телефону только что! - Я собираюсь ему звонить, понимаешь? Только собираюсь. А на какое время он «со мной» договорился? На два завтра? Ну, хорошо. Отправляю SMS с предложением места и времени съёмок, где ключевым словом является «необходимо», а время оставляю прежнее - два часа дня. В Москве наступала полночь. Осознаю несуразность ситуации и непотребный тон послания, как всегда, после свершившегося факта. А через пять минут получаю лаконичное ответное сообщение-вопрос: «Прикажете явиться с виолончелью?» Если это вопрос обидевшегося маэстро, мелькнула мысль, то мне несдобровать. Неужели он совсем без чувства юмора, думаю и отправляю разъяснение, что виолончель будем снимать в Вологде, а в Москве я смею надеяться только на личную встречу. Ключевыми словами становятся «смею надеяться». Через минуту в ответ - ок! - Вы родились и выросли в Советском Союзе? - В Баку. Там же доучился до пятого курса консерватории. И в это время умирает мой преподаватель, что означало практически и мою смерть как студента консерватории. Помог перевестись в Московскую консерваторию Слава Ростропович - тоже бакинец. Я потом у него и в аспирантуре учился, он был уже профессором. Почему уехал из Союза? Не потому, что так сосед сделал. И не из-за того, что там сыр вкуснее. Для творческого человека самое главное - свобода. Довольно часто ею некогда и воспользоваться, но такая возможность должна быть всегда. - Вам сразу нашлось место под солнцем Парижа? - Далеко не так. Три года жил в Израиле, ещё три года - в Бельгии. Потом жене предложили постоянную работу в Париже. Должен же хоть кто-то в семье быть нормальным и иметь дом и постоянный заработок? - Пока вы обретали известность на Западе, интересно ли было знать, что происходит в Союзе, где признание и победы на конкурсах были реальностью? - Сведения доходили, разумеется. Одна из первых новостей - размагничены все записи с моим участием. - Обидно до сих пор? - Жалко до сих пор. Сохраняю только плюсы Когда видишь маэстро Дробинского на репетиции, сами собой отпадают вопросы о природе таланта. Любой талант не может взрасти на каком-то секрете, одном или даже нескольких, я думаю. Дар Божий - это не секрет. Разумеется, я не имею права рассуждать об исполнительском таланте Марка Дробинского, но прислушаться к мнению выдающегося композитора современности Софьи Губайдулиной, чтобы понять, что и меня поразило в звуках его виолончели, нахожу непременным условием: «Я считаю Марка Дробинского одним из самых лучших представителей русской виолончельной школы. Он не только обладает мощным и благородным звуком, но и владеет в совершенстве всеми секретами и нюансами гармонии. Среди прочих достоинств он обладает потрясающим качеством: личным неподдельным интересом ко всему, к чему прикасается, к любому новому музыкальному материалу». - Булат Окуджава мучился вопросом: «Как умеют эти руки эти звуки извлекать?» Лучше и не спросишь, пожалуй. Есть ответ? - У всех это случается по-своему. Но есть школа. Советская исполнительская школа - лучшая в мире. И это касается не только виолончели. Я это на Западе понял сразу. Мы, воспитанники этой школы, играем «благодаря». Но в мире и кроме нас есть приличные музыканты. Только вот они играют - «вопреки». И я бесконечно благодарен своей стране за блестящее образование, которым она меня обеспечила! - На Западе всё так плохо с этим? - Сейчас значительно лучше. Наши музыканты разъехались по всему миру и успели за это время навести там порядок. Второй концерт в детском доме На предложение выступить перед воспитанниками детского дома Марк согласился без раздумий. Дуэт с вологодским баянистом Михаилом Наумовым складывался «по переписке». Несколько репетиций в филармонии. За час до концерта Марк спрашивает у меня, почему дети у нас остаются без родителей? Пьют! - отвечаю. А их лишают родительских прав. Это основная причина. Уже в детском доме № 2 спрашивает Елену Николаевну Рындину, директора, сколько воспитанников, сколько педагогов и обслуживающего персонала, во что это обходится и кому? Удивляется, узнав, сколько стоит государству справить за папу с мамой их обязанности... Исполняли Баха, Вивальди. На «бис» сыграл скрипичную пьесу Паганини в переложении для виолончели. Он собирал залы до пятнадцати тысяч человек - огромный дворец спорта с невероятно провальной акустикой. А здесь, в центре Вологды, на Ветошкина, в маленьком уютном музыкальном салоне второго детдома замерли в изумлении сорок два человека - взрослые и дети. Слушали, аплодировали, задавали вопросы. Как он умеет рассказывать о своём инструменте, которому исполнилось двести шестьдесят три года, о звуках, похожих на полёт снежинок и порывы ветра! На обратном пути из детдома в филармонию он притих на заднем сидении автомобиля. С очень грустными глазами. Потом признался совсем тихо: - Знаешь, я ведь второй раз выступаю в детском доме. Первый раз был очень давно. В Баку. Я был студентом ещё. Помню до сих пор эти совершенно одинаковые испуганные лица и головы, стриженные под машинку. У ребят и девчонок… А здесь лица были разные. И глаза заинтересованные. Не могло же мне это показаться, как думаешь? - Я думаю, что очень многое эти детишки забудут, когда вырастут. Но концерт этот будут вспоминать всю жизнь. И своим детям будут рассказывать о нём. - Ты так думаешь? Хорошо, если так. .
Комментарии (0)