Витюха
517
Как я его помню, все его звали Витюхой. Он был человеком приятной наружности, лет сорока, очень походил на артиста Михаила Евдокимова.
В колхозе он не работал, а шабашил по плотницким делам. Его знали по всей округе как хорошего мастера. Домой в деревню Витю-ха заявлялся на году раза четыре: на октябрьские и майские праздники, Рождество (хотя и оно было запрещено Советской властью, но народ праздновал) и на старый престольный праздник Спасов день, который длился не одни сутки. Женщин и ребятишек он угощал пряниками и конфетами, а мужиков поил водкой до упаду. Провожать его на заработки выходила вся деревня. Женщины очень просили его не приходить в деревню в сенокос, чтобы не сбить мужиков с толку. Ведь чтобы прокормить скот, надо было поставить 30 стогов сена по 10 центнеров каждый, и, не дай Бог, если в середине заготовки мужики выйдут из «сухого закона». Витюха соглашался и оставлял адрес, где будет работать, своей сестре. И это продолжалось из года в год. Но вот однажды, когда я закончила десять классов и готовилась к выпускному вечеру, в деревне вдруг появился Витюха. Мама сказала, что он от вина умом рехнулся, что ему кажутся черти, которые якобы его везде сопровождают, щиплют, спать не дают. И особенно досаждают женщины. Я в ответ на мамины слова про женщин рассмеялась, зная, что Витюха холостяк и в законном браке не был, что у него вне брака растет в нашей деревне сын, который на два года младше меня. Проснулась я на следующее утро от того, что в кладовку, где висел мой полог, кто-то с шумом заскочил и скрылся под моей койкой. Я тут же вскочила и уже в дверях встретилась с родителями. Отец сказал: - Ты что это, Витюха, Риту напугал? И тут увидела голову Ви-тюхи, выглядывающую из-под кровати, и услышала его тихий шепот: - Николай, тише, черти, видишь, по частоколу от Митряхи к вам скачут. - Ну что ты, Виктор, вылезай, они к нам не попадут, я дверь закрыл. Пойдем поедим, покурим. Вылезай. На столе стоял завтрак, но есть он не стал и снова куда-то побежал. Мама заругалась, что Витюхе только от одного голода могут черти казаться, он уже вторую неделю не ест по-настоящему. - Батко, - сказала она отцу, - надо что-то делать, пропадет мужик, в таком состоянии и в петлю может сунуться. Ты ведь его лучший друг, хотя и сенокос, но мужика спасать надо. Подумав, отец ответил: - Вот после обеда и сведу его в больницу на фабрику. Как сказал, так и сделал. От деревни до Андогской фабрики, где находилась участковая больница, семь километров. Только вышли они за деревню, как Витю-ха заплевался в разные стороны. - Птичка в рот попала, -объяснил он отцу свое поведение и продолжал: -Смотри-ка, Николай, черти-то от нас никак не отстают, видишь, по забору кладбища бегут... Впереди текла речка. Весной она сильно разливалась по берегам. Чтобы перейти её, мелиораторы построили тропинку из больших камней-валунов. - Николай, видишь, они уже на камнях сидят, какие бабы-то красивые. Я как лягу спать, они вокруг меня располагаются, заигрывают, целуют меня. А я начну обнимать, хватать их, и ни одной не могу поймать. И так Николай, каждую ночь. Если бы бабы, а тут-то вот черти. От села Михайлово дорога шла болотом до самой фабрики. По ней ходили только пешком, на лошади проехать было невозможно. На дорогу эту выползало много различных змей, и редкому человеку доводилось пройти, не встретив их. До середины лета поэтому приходилось ходить в резиновых сапогах. И тут по пути попадались злополучные гадюки. Витюха перед каждой останавливался и говорил: - Видишь, черти уже в змей превратились. Плевался, ругался и растирал свои и так доведенные до воспаления глаза. - Не плачь, Витюха, - успокаивал отец. - Вот дойдем сейчас до Александры Васильевны, она нам обоим поможет. Вот у меня, например, от ходьбы что-то ногу захватало... давай прибавляй шагу, фабрику уже видать. Больница стояла на пригорке. Солнце припекало, и все больные были на улице. Кто сидел на крыльце, скамейках, а кто - на чурбаках. Все приветствовали пришедших, здоровались за руку, шутили. - А вы знаете, мужики, какой на Михайлове ураган был? - выдал вдруг Витю-ха. - Все телеграфные столбы повалило, а у Серёги Позгалева дом по бревнышкам разнесло. Народ заохал, жалея Се-рёгу, которого все знали как облупленного (он работал киномехаником в нашей округе). У него был лучший пятистенок-крестовик в селе, и стоял он на самом видном месте, на ручье. Немного отвлекаясь от темы, скажу, что в старину, когда в селе дрался край на край, этот ручей разделял драчунов на чужих и своих. В драках тех участвовали даже старушки. Подтаскивали поленья, и те летели через мостик в чужаков... Отправив своего подопечного в кабинет врача, отец присел. А уже минут через десять больной был определен в палату... Закат был тихий, спокойный. Самовар с пирогами стоял на столе, мы всей семьей пили чай. Напротив нас стоял дом вдовы Аннушки, где она проживала с сыновьями Славиком и Васей. Деревня готовилась ко сну. Вдруг отец и говорит: «Что-то там у Аннушки происходит. Сама выскочила в окошко, Славка выскочил в другое и побежали к Пальке нашему». После этих слов он быстро собрался и ушел к брату. А произошло следующее. Аннушка плотно прикрыла входную дверь и села с сыновьями ужинать в горнице. При этом она начала рассказывать, что, слава Богу, сегодня Николай Оку-нев свел сумасшедшего Ви-тюху в больницу и его положили лечиться. И вдруг Витюха возник в проёме двери. Это было так неожиданно, что сама хозяйка и старший Славка выскочили в окно, а младший побежал вокруг лежанки. За ним-то и направился Витюха. Васенька побежал в сени, затем по лестнице на чердак, потом забился в карниз. Всё это время он слышал прерывистое дыхание Витюхи, который шел за ним по пятам. Васенька лежал ни жив ни мертв. Витюха же тем временем пошел обратно своим путем. Прошел мимо коровы, сказав: «Это корова», открыл дверь двора (так у нас называют помещение, где находится скот) и вышел на улицу. На следующий день отец, делать нечего, снова свел Витюху в больницу. ...Прошло 25 лет. Приехала как-то я на Троицу домой, сходила с мамой на могилу отца, а потом увидела Витюху, сидевшего на пороге родительского дома и пившего водку. Сестра заставляла его сесть за стол, угощала холодцом, солеными грибами, огурцами. Он отказывался и продолжал сидеть на пороге. Поравнявшись с ним, я поздоровалась. А он, прищурив глаза, вдруг спросил: - Рита, а ты помнишь, как я сходил с ума? Я рассмеялась и сказала: - Конечно, помню, Виктор. - Знаешь, с тех пор я до чертиков не напиваюсь, так, немного только балуюсь. А я подумала: пусть эти слова и мой рассказ будут наукой всем мужчинам, которые сильно любят водочку.
Комментарии (0)