«Вера, надежда, любовь - Это всё, что имеет значение...»
627
Икона, преподнесённая венценосной семье тотемской монархисткой Надеждой Шестаковой, была призвана оберегать цесаревича Алексея
Спасибо «Ленфильму»! Вопреки распространённому мнению о том, что революция 1917 года сопровождалась массовыми грабежами и большевистскими «реквизициями» всего мало-мальски ценного, до середины 20-х годов Царскосельские дворцы почти не пострадали от рук любителей лёгкой поживы. Наоборот, сразу же после революции здесь работала специальная художественная комиссия, и часть жилых комнат Александровского дворца, где обитал цесаревич Алексей, объявили музейной детской половиной. Но затем пригородные дворцы бывшей знати стали использоваться новыми властями для создания детских колоний. Беспризорную и оголодавшую петроградскую ребятню сюда везли на «откорм». Часть дворцовой обстановки - стулья, столы и так далее, не представлявшей из себя особой ценности, передали юным коммунарам. А вот иконы из покоев императрицы и цесаревича распихали куда придётся. «Тотемская» каким-то образом попала на киностудию «Ленфильм» и несколько десятилетий использовалась в качестве реквизита. И это стало для неё спасением! В годы Великой Отечественной войны город Пушкин был оккупирован гитлеровцами, а его дворцы и их содержимое сильно пострадали от бомбёжек и обстрелов. Обнаруженная на «Ленфильме» в 1997 году и переданная в Царскосельский музей на хранение икона «Святые мученицы Вера, Надежда, Любовь и мать их София» оказалась единственным из ныне сохранившихся в Царском Селе образов, когда-то находившихся в спальне наследника. - Поэтому отношение к этой иконе у нас особое, трепетное, - поведала мне на прощание Лариса Бардовская. - Мы с неё чуть ли не пылинки сдуваем! Впрочем, это не мешает иконе из Тотьмы экспонироваться на различных выставках и даже путешествовать по свету. Несколько лет назад она пересекала океан и демонстрировалась на выставке в Америке. Пока же икона находится в запасниках. Но уже совсем скоро её вновь смогут увидеть все желающие. 15 мая в Александровском дворце открывается выставка «Царский крест», где среди прочего будет демонстрироваться и икона из спальни наследника, так никогда и не ставшего российским царём. Такой деревни больше нет По возвращению на Вологодчину мы предприняли попытки установить более точную «родословную» иконы и судьбу дарительницы - Надежды Шестаковой. Бывшая Чучковская волость теперь называется Чучковским сельским поселением и входит в состав Сокольского района. Как рассказала нам глава администрации Валентина Волкова, деревня Мазовка (ударение на втором слоге) давно списана из реестра населённых пунктов. Уже несколько десятилетий там нет ни жителей, ни домов. Сейчас на этом месте лишь пустующие поля. Нет постоянных жителей и в соседней деревне Ме-лино, лишь на лето туда приезжают дачники и бывшие «аборигены».Там, как и в самом Чучкове, есть уроженцы Мазовки. Но фамилия Шес-таковы - весьма распространена на сокольских землях и «идентифицировать» нужную нам Надежду или её потомков пока не получилось. Небольшая «зацепка» случайно обнаружилась в Череповце. Пенсионерка Анна Николаевна Пармёнова рассказала, что в 40-е годы работала на Белозерском сплаве вместе с пожилой женщиной - Марией Шестаковой. И та как-то рассказала ей о своей матери - Надежде Михайловне, которая «до революции ездила в Петербург», а в 20-е годы переехала (была выслана?) в Архангельскую область. Но та ли это Надежда Шестакова или просто её однофамилица - неизвестно. Может, кто-то из читателей, познакомившись с этим материалом, поможет нам и Царскосельскому музею отыскать следы истинной дарительницы? По разные стороны револьверных стволов Между тем наш рассказ был бы не полон без упоминания о другом историческом совпадении. Мало кто знает, что в момент расстрела царской семьи в Ипатьевском доме находились сразу двое вологжан. Причём, оказавшихся по разные стороны винтовочных и револьверных стволов. Вместе с царской семьёй в Екатеринбурге были расстреляны и несколько лиц из обслуги, сопровождавших царскую семью на всём протяжении ссылки и остававшихся верными Николаю II до самой смерти. Среди таких убиенных - доктор Боткин, повар Харитонов и «комнатная девушка» императрицы Анна Демидова. Последняя - уроженка Череповца. В исторических монографиях даются сразу две версии её жизнеописания. По одной - дочь череповецких мещан, она рано осталась сиротой и воспитывалась в Леушинском монастыре, прямо оттуда попав к царскому двору. По другой - более распространённой и правдоподобной, её отцом был казначей городской Думы Степан Александрович Демидов - друг и сподвижник череповецкого городского головы Ивана Андреевича Милютина. Всем своим детям мещанин Демидов постарался дать хорошее образование. Вот и Анна после окончания череповецкой Мариинской гимназии продолжала обучение в ярославском институте благородных девиц. Императрица Александра Фёдоровна покровительствовала этому институту и несколько раз была в его стенах лично. И примерно в 1901 году ей чем-то приглянулась череповецкая Аннушка, которой было сделано предложение из тех, от которых не отказываются -стать комнатной девушкой (личной служанкой) царицы. В этом качестве наша землячка провела более полутора десятилетий, принеся на алтарь служения царской семье свою личную жизнь (у Демидовой был жених, но если бы она обвенчалась с ним, по существующим тогда правилам ей бы пришлось покинуть место комнатной девушки императрицы). Есть сведения, что в 1907, а затем и в 1909 годах Анна Демидова приезжала в Череповец, где ей устраивали пышную встречу. Наконец, совсем недавно, в одной из питерских газет появилась статья, в которой цитируется письмо, якобы отправленное Демидовой своей череповецкой сестре уже после октября 1917 года. Анна переслала своим родственникам личные вещи, платья, документы, переписку и фотоальбомы, заодно сообщив, что идут переговоры об отъезде Романовых в Англию. В письме также сообщалось, что она проводит их на корабль, но сама за границу не поедет, а вернётся в Череповец. Увы, не получилось. При этом, из всех жертв Ипатьевского дома, самую мучительную смерть, пожалуй, приняла именно Анна. В воспоминаниях одного из участников расстрела, некоего Кабанова, приводится рассказ о том, как «фрейлину Демидову» (здесь явная оговорка автора, плохо знакомого с придворной табелью о рангах) раненую, но ещё живую добивали сначала тупым штыком американской винтовки, а потом прикладами ружей.... Вторым же вологодским «фигурантом» екатеринбургского дела стал уроженец Грязовецкого уезда Дмитрий Волохов. Согласно архивным документам, в июне 1918 года красноармеец Волохов был прикомандирован к так называемой комендатуре Уральского дома особого назначения, на которую и была возложена охрана царской семьи. И хотя в ночь на 17 июля вологжанин не попал в состав расстрельной команды, он находился в числе тех «надёжных товарищей», которым поручили организовать внутреннее кольцо оцепления. Причём Волохов был даже поощрён за пресечение попытки латышских стрелков заняться мародёрством. В первоначальном варианте воспоминаний главного цареубийцы Якова Юровского есть такие строки: «...Но тут товарищ Во-лохов сказал, что собственноручно застрелит каждого, кто не оставит попыток краж. Под угрозой расстрела всё похищенное (золотые часы, портсигар с бриллиантами, портмоне доктора Боткина) было латышами возвращено...» Дальнейшая судьба нашего земляка, как почти и всех, кто участвовал в екатеринбургском расстреле, трагична. Через три месяца по ложному доносу Волохова обвинили в «утрате революционной бдительности и пособничестве буржуазным элементам» (якобы вологжанин сожительствовал с дочерью священника и предупредил его о готовящейся облаве). Воло-хов был арестован, но через три недели помилован и отправлен на фронт. Во время боёв под Бугульмой оказался ранен, попал в плен и был замучен белогвардейскими казаками...
Комментарии (0)