Шесть миллионов, плюс один, плюс один, плюс один…
717
В Международный день памяти жертв Холокоста в Центральном музее Великой Отечественной войны в Москве состоялось открытие выставки художника Ильи Клейнера, который передал свои картины в дар музею.
Вот уже десять лет московский журналист, художник, поэт Илья Клейнер живет в Потсдаме. В центре старинного немецкого города у российского художника, большая часть семьи которого погибла в Бабьем Яре, есть неплохая мастерская. Ее выделили власти Потсдама. Платить за аренду российскому пенсионеру было бы не по карману. Договорились без ущерба для обеих сторон: немцы таким образом извиняются за горе, причиненное семье художника, а он, не помня зла, дарит городу свои картины. Первый раз Илья оказался в Освенциме в 1961 году на экскурсии. Все, что до этого рассказывали о фашистской фабрике смерти, померкло по сравнению с увиденным. Горы человеческих волос, горы одежды, горы детских игрушек… В подвале, в жерле печи, около которой стояла на рельсах тележка, в стеклянной бутылке пламенела роза. Илья и двое его друзей старались оставаться в сознании, погружаясь медленно в безукоризненную продуманность смертельного конвейера. Он и сейчас говорит, вспоминая события пятидесятилетней давности, что не видел ничего, кроме розы в бутылке. Сколько длился шок, теперь не вспомнит. Затем раздался смех! Откуда? Это даже не театр абсурда! Казалось, смех раздается из жерла печи. Но нет, смеялись ровесники, человек десять их было, переговариваясь о чем-то на немецком языке и покуривая длинные сигареты. Он утверждает и сейчас, что сигареты были неестественно длинными. Слух возвращался медленно, по нарастающей. Понял только одну фразу, повторенную несколько раз: «Мало этих евреев мы уничтожили…» Конечно же, людей, сожженных в печах Освенцима, не вернуть. Нет сомнений, что сжигали их не эти вальяжные сопляки. Тем не менее в тот же миг в подвале Освенцима еврей Клейнер вступил в рукопашный бой, как ему казалось, со всем мировым фашизмом. Бой был скоротечным, неравным, но справедливым. И победоносным. Друзья, опомнившись, сыграли роль засадных полков. В чувство привели жуткая сирена, крики на польском и немецком, наряд полиции, так и не добравшийся до антифашиста, которого руководители советской туристической группы затолкали в середину и прикрыли, сомкнув ряды плечо к плечу. Так они и прошли к своему автобусу… Он мог вылететь из института и комсомола. И не было бы аспирантуры, увлекательных работ по искусствоведению, званий и премий. И следующие полвека между Освенцимом и Музеем Великой Отечественной войны, где открылась теперь его выставка, посвященная памяти жертв Холокоста, могли бы стать совсем другой историей. Лагерной, скорее всего. Но история не любит сослагательного наклонения. …Сотни картин, подаренных друзьям в разных странах, десятки очерков о современниках-просветителях, среди которых Фазиль Искандер, Николай Петров, Борис Васильев, Игорь Моисеев… В загородном доме писателя Бориса Васильева, с которым и познакомил меня Илья Клейнер пару лет тому назад, мы разговаривали о молодежи разных поколений. А как у них, а как теперь у нас? Илья только что прилетел из Потсдама, ему было интересно, «как у нас». Человек совершенно не ворчливый, он долго ругал дочь, которая из-за расхлябанности, как ему показалось, не купила авиабилет в Москву на 24 января. Он прилетел из Германии в Домодедово на следующий день после теракта и на дочь уже не ругался… На открытии выставки говорили о том, что люди не имеют права забывать о чудовищных преступлениях нелюдей, если хотят жить в согласии и мире. Люди всех национальностей. Во всех странах мира. Илья Александрович, поблагодарив всех собравшихся в этот день в картинной галерее музея, сказал: - Меня иногда упрекают в том, что я живу в Германии, ем немецкую колбасу, нахожусь под неослабным вниманием великолепной немецкой медицины, а сам продолжаю бередить старые раны. Я не могу по-другому, потому что Холо-кост для меня - это не просто шесть миллионов евреев. Это не просто десятки миллионов русских, поляков, украинцев, цыган, французов… Это еще и плюс один, плюс один, плюс один… Мой дедушка. Моя бабушка. Моя тетя…
Комментарии (0)