Его величество русский император Николай Павлович был убежден, что он лично должен знать все происходящее, примечательное, вплоть до курьезов, что бывает в империи Российской. И с утра адъютанты докладывали ему обо всем, что случилось за минувший день, а также он читал свежие доносы и донесения. Сегодня дежурный адъютант начал свои доклады с факта вроде бы не особо примечательного. Но он знал, что государь сим заинтересуется. И потому этим и начал. - Ваше величество, из Москвы сообщают: на новогоднем балу у танцмейстера Петра Иогеля был сочинитель Пушкин, наделал фурора - ведь за ним теперь, после вашего прощения, толпы ходят. И есть наблюдение - Пушкин всерьез увлекся юной красавицей Натальей Гончаровой. На балу, собственно, соперничали красотой две главные красавицы - упомянутая Гончарова и Александра Алябьева. Все предполагали, что Пушкин будет волочиться за Алябьевой. Но он избрал Гончарову. - Кто такова? Император был уверен, что он должен знать всех главных красавиц России и более того - иметь права на них, на интимную близость с ними, если сложатся обстоятельства, со всеми поочередно. - Дочь владельца в Калужской губернии расстроенного майората с миллионным долгом Гончарова. - А вторая кто? - Дочь состоятельного вологодского помещика Алябьева, владельца крепких имений в губерниях Вологодской и Владимирской. Тоже очень хороша и с хорошим приданым. И все считали, что Пушкин, как благоразумный человек, выберет во-логжанку. Но Пушкин -увы! - неблагоразумен. - Вологда - это где? Ах да, помню. Мой покойный старший брат, император Александр, побывал в Вологде и прилично о ней и вологжанах отзывался. Не нанести ли мне визит в Вологду? Про себя подумал - чтобы познакомиться с Алябьевой и поближе (он не знал, что Алябьевы уже переехали из Вологды в Москву). Но пока некогда - погружен в амурные дела с роскошной Нелидовой. К тому же ведь старший брат, потеряв доверие общества в столице, ездил в Вологду, чтобы убедиться в народной поддержке. И получил ее - вологжане встречали его с восторгом. Но ему, Николаю Первому, народной поддержки в провинции искать не надо. Его народ и столичное общество и без того любит. И в Европе любят и боятся... - Из Вологды, ваше величество, позволю напомнить, - не поняв мыслей императора, сказал адъютант, - другой видный поэт, признанный как один из литературных учителей Пушкина - Константин Батюшков. - Вроде бы он болен -Батюшков? - Неизлечимо, ваше величество. Душевная болезнь. Помощь ему оказана - увы... - Ох, уж сколько мороки с этими поэтами. С тем же Пушкиным... *** Но, прервав хронологически свое повествование, скажу немного об отношениях Пушкина и Николая Первого, а также о самом императоре, исходя из оценок его в нашей истории. Как известно, Николая Первого в советское время рисовали преимущественно черной краской. Более того, императора считали чуть не главным убийцей Пушкина. Наемника безжалостную руку Наводит на поэта Николай -так писал Э.Багрицкий. И в это верили. Но еще раньше, задолго до советского времени, Николаю Первому нередко давалась, хотя в официальной историографии он считался великим императором, самая нелестная характеристика. И в первую очередь, нашими литературными классиками. «Ты был не царь, а лицедей» - так о нем написал Федор Тютчев. Почти сатирический портрет Николая нарисован Львом Толстым в его замечательной повести «Хаджи-Мурат». Перед нами человек с холодным, неподвижным лицом, тусклыми глазами, самодовольный, ограниченный, развратный, жестокий, испорченный властью. Тем не менее уверенный, что он честно служит России и всей Европе, охраняя везде законный порядок. У Толстого он успевает подписать несколько указов и распоряжений. И между делами, оторвавшись от них, лишает невинности молоденькую девушку: «Девица была свезена в место обычных свиданий Николая с женщинами, и Николай провел с ней более часа». Затем приговорил к мучительной казни провинившегося студента-поляка: «Провести 12 раз сквозь тысячу человек». Распорядился уволить некоторых чиновников за воровство, внутренне считая, что это ничего не изменит: «Николай был уверен, что в России воруют все». И единственный честный человек в России -это он сам... Вот таким рисовал императора великий Толстой. Но, безусловно, о Николае Первом осталось немало самых хвалебных, искренне восторженных отзывов и оценок. И, видимо, истина здесь где-то посередине. И в чем-то я не согласен с великим Львом Николаевичем. Далеко не все в нем было однозначно. К примеру, он назвал крепостное право «злом», но отменить его не решился, опасаясь, что вызовет этим потрясения в России и революцию. А революцию он считал самым страшным злом. И у него были подозрения, что Пушкин принадлежит к «революционной партии» в России. *** Возвращаюсь к своему прямому повествованию. Привожу подлинные факты. ...Государь прочитал донесение тайного агента, весьма эмоционально написанное: «Пушкин! Известный уже сочинитель! Который, невзирая на благосклонность Государя! Много уже выпустил своих сочинений! Колких для правительствующих даже и к Государю!» Далее государь читать не стал. Многочисленные восклицательные знаки, поставленные в тексте где попало, свидетельствовали: агента переполняло искреннее возмущение. Как все это глупо!.. Следующее донесение тоже касалось Пушкина, как автора развратного и богохульного сочинения под названием «Гаврили-ада». В донесении говорилось: «Три дворовых человека отставного штабс-капитана Митькова подали жалобу, что господин их развращает в понятиях христианской веры, прочитывая им некоторое развратное сочинение под заглавием «Гаврилиада». Император посчитал: дело серьезное. - Штабс-капитана за увлечение и распространение распутного богохульного сочинения «Гав-рилиада» арестовать и наказать по всей строгости, - произнес он. - А автора? - дернулся адъютант. - А Пушкина? Такое мог сочинить только Пушкин. Император задумался. Ему вспомнилась их первая встреча - в двадцать шестом году. Пушкина доставили из ссылки из Михайловского срочно -прямо к нему, в Москву, в Кремль. Было видно -Пушкин устал после утомительной дороги. И выглядел озябшим, все терся спиной у камина. И проявил дерзость - чуть ли не сел около камина. Внутренне Николай возмутился - такого, чтобы сесть в его присутствии, никто не мог позволить. «С поэтом нельзя быть милостивым», - впоследствии скажет император. Но Пушкин все же не сел, одумался. И беседа началась. И началась с самого острого. Царь знал - заговорщики 14 декабря считали Пушкина своим вдохновителем, почти у каждого из них при обыске находили дерзкие пушкинские стихи. И император, глядя в глаза Пушкину, спросил прямо: - Пушкин, принял ли бы ты участие в 14 декабря, если бы был в Петербурге? И Пушкин, как на дуэли, твердо и спокойно ответил: - Непременно, государь, все друзья мои были в заговоре, и я не мог бы не участвовать в нем. Одно лишь отсутствие спасло меня. И Николай оценил сполна этот достойный ответ. И сразу почувствовал невольное большое уважение к Пушкину. И их беседа продолжалась более часа. Обо всем. И о России, кстати, об ее будущности. О том, что надо делать для достоинства и величия страны. И после этой встречи царь публично заявил: «Сегодня я говорил с умнейшим человеком в России». Николай понял это и никогда уже не забывал. Это делает несомненную честь императору. *** И вот теперь касательно «Гаврилиады» император повелел: - Пушкина не трогать. Надо бы лишь взять подписку с него, чтобы ничего подобного он впредь не писал. *** На этой исторической встрече в сентябре 1826 года был найден исторический компромисс. Пушкин отныне проявлял лояльность к власти, но он утвердил право поэта быть в творчестве независимым и говорить правду. Конечно, лично Пушкин и Николай друг друга недолюбливали. Поэт подозревал, что царь впоследствии тайно ухаживал за его красавицей женой. И такие основания были. А что касается вологжанки Александры Алябьевой, то потом Николай тоже открыто волочился за ней и пытался соблазнить ее... Продолжение следует. НЕОБХОДИМОЕ ПОЯСНЕНИЕ В Михайловской ссылке Пушкин формируется как художник-реалист: продолжает писать «Евгения Онегина», начал «Бориса Годунова», написал стихи «Давыдову», «На Воронцова», «На Александра I» и другие. 17 декабря 1825 узнает о восстании декабристов и аресте многих своих друзей. Опасаясь обыска, уничтожает автобиографические записки, которые, по его словам, «могли замешать многих и, может быть, умножить число жертв». С глубоким волнением ждет вестей из столицы, в письмах просит друзей «не отвечать и не ручаться» за него, оставляя за собой свободу действий и убеждений. Дни томительного ожидания заканчиваются в сентябре 1826, когда Пушкин получает с фельдъегерем приказ Николая I немедленно прибыть к нему в Москву (император был коронован в Кремле). Напуганный всеобщим неодобрением казни и ссылки дворян-офицеров, Николай I искал пути примирения с обществом. Возвращение поэта из ссылки могло способствовать этому. Кроме того, император надеялся привлечь Пушкина на свою сторону, сделать его придворным поэтом. Как о великой милости объявил Пушкину, что сам будет его цензором...
Комментарии (0)