Почему вологжанка подарила маэстро Спивакову... стельки
Array
(
)
1
682
Через несколько минут начнётся репетиция Национального филармонического оркестра России перед единственным выступлением в Вологде. Получив разрешение на съёмку репетиции, прохожу с музыкантами на сцену. Спиваков появляется под аплодисменты. Представляет солиста, который сегодня исполняет «Вариации на тему рококо для виолончели с оркестром» Петра Ильича Чайковского. Александр Рамм - студент Московской косерватории, лауреат нескольких международных конкурсов. После представления маэстро Александр с достоинством именитого музыканта кланяется оркестру, который награждает его аплодисментами. Так у них принято: чинно, степенно, с поклонами, улыбками и аплодисментами - хорошо! Маэстро становится за пульт, открывает партитуру и…рассказывает оркестру историю про берестяные стельки: - Много лет назад у меня был концерт в этом зале. После концерта маленькая девочка подарила мне стельки из берёсты. Кажется, она расстроилась, что те оказались на два размера меньше моей ноги. Историю эту я вспоминал время от времени. Рассказал её минут десять назад журналисту. А только что ко мне подошла девушка и подарила стельки из берёсты. Взрослая девушка, Наташа. Это была она - та девочка. Конечно же, она принесла мне стельки сорок третьего размера… - В обмен на те, давние? - после вопроса кого-то из музыкантов на сцене образовалось облачко веселья. - Плюс к тем. Вот такие у нас сегодня будут зрители. После оглушительной тишины раздались аплодисменты. Прославленные музыканты аплодировали вологжанке Наташе… Между репетицией и концертом - двадцать пять минут. Десять из них маэстро попросил, чтобы настроиться и переодеться. Остальные - говори не хочу! - Владимир Теодорович, жизнь любого знаменитого артиста, пользующегося уважением зрителей, окутана легендами и небылицами. Вы чувствуете это, как к этому относитесь? - Я чувствую безмерную любовь людей. И вполне определённо могу заверить, что такое есть только в России. - Серьёзно? - Да! Это качество совершенно поразительное. Просто человеческая любовь, которую не купишь ни за какие деньги. Можно занимать любые посты, иметь какой угодно капитал, но любовь купить вы не сможете. Так же, как вы не можете распоряжаться восходом и заходом солнца. - Одна из таких легенд - знаменитая дирижёрская палочка Леонарда Бернстайна. - Это не легенда. Вот она, эта палочка. - При каких обстоятельствах эта дирижёрская палочка оказалась в ваших руках? - Это были непростые обстоятельства. Несколько лет я был невыездной. И Бернстайн, через канцлера Австрии Бруно Крайского, они вместе, кажется, договорились с Политбюро нашим - это была брежневская эпоха - о том, что меня выпустят на день рождения Моцарта сыграть концерт с Венским филармоническим оркестром. Они как-то добились своего. В двенадцать ночи я получил заграничный паспорт - мы со сторожем Министерства культуры пили чифир с шоколадом с пяти вечера в ожидании, случится это или нет. Но приехал мотоциклист в полночь и привёз мой заграничный паспорт. В шесть утра я поехал в аэропорт и улетел в Вену. Меня встретили и на машине перевезли в Зальцбург, где и состоялся тот концерт. После успеха, с которым прошло выступление, Бернстайн сказал мне: «У тебя золотое сердце, золотые руки и золотая голова. Я хочу оставить тебе на память эту палочку, которой я дирижировал много лет, которую я сам чинил…» И протянул мне вот эту палочку. После чего я закрылся на ключ в артистической и плакал… Очень нелегко было чувствовать себя в своей стране, которой не делал ничего плохого, под подозрением. Но ещё труднее оказалось в чужой стране пережить такое внимание… - Давно нет Политбюро, и не все ваши молодые музыканты, вероятно, знают, кто такой был Брежнев, но одна беда спешит сменить другую - реформы в образовании, с которыми ещё как-то выживают общеобразовательные школы, могут уничтожить систему обучения юных музыкантов, давшую всему миру тысячи прославленных личностей. Почему так происходит? - Люди, сочиняющие такие законы, живут на воздушном шаре. В отрыве от своего народа. Я писал об этом. И письмо подписывал против таких реформ. Во времена Петра Андреевича Вяземского было сказано, кажется, так: «Строгие бесчеловечные законы компенсирует небрежное исполнение их…» Только на это и остаётся рассчитывать. - Вы любите бывать на концертах в качестве зрителя? - Крайне редко. У меня просто нет таких возможностей. Нет времени. - Как вы думаете, в какой степени должно удовлетворяться чувство зрительского интереса к личности знаменитого артиста? Кто определяет границы дозволенного? - Сам человек, зритель, художник. Каждый - со своей стороны. Но сейчас, в эпоху Интернета, - я сам про себя столько не знаю, сколько там про меня написано. - Вы следите за Интернетом? - Что вы! Времени нет, во-первых. Ну, а во-вторых, Интернет - это большая помойка, к сожалению. - Как складываются отношения в «высших эшелонах» высокого искусства между творцами? - По-разному. Всё зависит от человека. Мне кажется, мы подступили вплотную к моменту служения золотому тельцу. Это сильно меняет людей. Но вот совсем недавно представитель поколения, которое не служило золотому тельцу, - композитор Вячеслав Овчинников - в документальном фильме на вопрос, почему он не даёт свои произведения для исполнения современным оркестрам и дирижёрам, вдруг ответил: «Кому? Этим уродам, которые исковеркают всё, что угодно?» Что это, отчаяние, оценка, крик души? Я не судья. - Вы стараетесь не давать оценки своим коллегам, их высказываниям? - Да. - А если приходится это делать? - Тогда я даю положительную оценку. Чтобы никого не обидеть? Да. Их и без меня есть кому обижать. - Владимир Теодорович, а как меняется зритель? - Люди, не демонстрирующие принадлежности к среднему классу, мне кажется, намного чище. Если вы заметили, на любое благое дело, как правило, охотнее дают те, кто беднее. Попробуйте что-нибудь выпросить у олигарха! - Много ли добровольных помощников у вашего благотворительного фонда, пополняющих немалые расходы на лечение, образование талантливых детей? - Нет. Немного. - Это только музыканты? - Нет. Есть и не музыканты. Сам я отдаю в этот фонд определённую часть гонорара с каждого концерта. - Ваши собственные дети занимаются музыкой? - Все мои дети занимались музыкой. Я не сторонник насильственных мер, но считаю, что все дети должны заниматься музыкой. В разной степени погружения. Музыка приоткрывает маленьким людям какую-то часть общей истины. Посмотрите на лица детей, которые играют на инструментах, - это лики. Они лучше чувствуют красоту, гармонию. И потом они идут по жизни в поисках этой гармонии. - С какими ощущениями вы живёте сегодня? - Я живу в автономном режиме. Вот мы заговорили об образовании, которое калечит, - как в этом участвовать? Я стараюсь делать всё, что считаю истинным из того, что могу, и то, что детям сейчас необходимо. Они верят в меня. А я верю им. Знаю, что они должны развиваться. Я знаю, что так живу не я один, знаю, что многие люди, особенно в России, думают о будущем и занимаются с детьми. Я уверен, что в автономном режиме живёт много талантливых учителей, не считающихся со временем, которое они уделяют способным детям, не требуя за свой труд дополнительной оплаты. То, что я называю автономным режимом, может быть, это просто любовь к человеку. И потом, я уверен, у каждого человека в душе есть пространство для религиозного чувства. Мне думается, что у нас ещё есть шанснаучиться любить друг друга. У всех нас. Это единственный выход. - Есть ли у вас профессиональные тайны, с которыми вы не расстаётесь? - Ваш голос - он и есть ваш голос. Им надо делиться. Фантазия настоящего ху дожника вырабатывает постоянно что-то новое на смену тому, что отдаёт он. - Какие составляющие настоящего успеха вы можете назвать? - В России - это талант, большие примеры и большие препятствия. Художник, стремящийся к успеху, не должен быть «комнатным растением». - Чем особенным, кроме стелек из берёсты, запомнилась вам Вологда? - Первая чеченская война. Мы выступаем в Вологодском драмтеатре. В этот день хоронили молодых парней, погибших на Кавказе. Президент Ельцин подписал Указ о награждении меня орденом Дружбы. Мне пятьдесят лет. Как-то так случилось, что именно здесь, в Вологде, у меня созрело решение не принимать этот орден. С тем и вернулся в Москву. И в назначенное время в Кремль не пошёл. Я понял вопиющую нелепость этого ордена с таким названием, несоответствие происходящего здравому смыслу. Через какое-то время, не помню, недели две, месяц прошёл или больше, раздаётся звонок в дверь. Открываю. На пороге люди в камуфляже и с оружием. Спрашиваю: «За мной?» Нет, говорят они мне, орден принесли, распишитесь…
Комментарии (0)