В политику привели псевдоэкологи - Николай Александрович, как судьба привела вас в политику? - Во времена перестройки, после развала Советского Союза, со всех концов Европы в Череповец буквально нахлынули «недобрые гости», называвшие себя представителями различных экологических движений. Они проводили акции, призывая закрыть металлургический комбинат, на котором я тогда работал главным экологом. Про Череповец снимали пугающие фильмы, которые рассказывали о том, что в городе невозможно жить. Когда акция по закрытию комбината провалилась, они стали предлагать перенести его. Что значит перенести комбинат, который включает 72 цеха? Фактически - остановить его работу. Количество «гонцов» не прекращалось: ехали то из Германии, то из Голландии, то из Грузии. Именно такая обстановка и послужила причиной того, что руководство комбината и коллективы цехов порекомендовали баллотироваться мне в депутаты городской Думы. - Вы все время называете их «гостями», «недоброжелателями». А кто они? - Люди, которым платили деньги для выполнения совершенно конкретной цели -устранения металлургического комбината как конкурента. Им нужно было любой ценой дестабилизировать обстановку в Череповце как в крупном промышленном центре. Папки с документами на этих псевдоэкологов у меня до сих пор хранятся. Аналогичные акции в те годы проходили и в других городах: Липецке, Новокузнецке, Кемерове, Магнитогорске. Причем реальные проблемы экологии их не интересовали. Помню, однажды у меня была встреча с представителями этих неформальных объединений из Германии. Я им так сказал: «Давайте сейчас пойдем к реке Шексне, я возьму воду из реки и выпью ее на ваших глазах, а потом поедем в Берлин, и вы выпьете воду из Рейна. Вы согласны?» Разумеется, они отказались. И немудрено: в Рейн тогда сбрасывались все стоки с промышленных предприятий. Когда снег еще был черным - Николай Александрович, а как вообще вы выбрали для себя экологию? Не очень популярное направление, прямо скажем. - После службы в армии, в 1964 году, на работу устроиться было сложно. Люди сутками в очереди стояли, чтобы устроиться на металлургический комбинат. Я сначала дал согласие в мартеновский цех. Меня уже повели по цеху показывать новое место работы, в это время по громкой связи назвали мою фамилию и попросили зайти в отдел кадров. Там меня Борис Степанович Челноков спрашивает: «Ты на пенсию торопишься?» Я смотрю на него в недоумении. «В мартеновском цехе пенсию через 12 лет дают! Может, передумаешь? Мы сейчас создаем пылевентиляцион-ную лабораторию при отделе главного энергетика, нам нужны люди. Это ведь судьба твоя». Я ответил: «Ну, раз судьба, значит, в лабораторию!» Сначала был слесарем, через год - инженером, через три - старшим инженером. И только в 80-е годы, когда в Советском Союзе начали робко говорить об экологии, на комбинате появилось соответствующее управление, которое я и возглавил. - Но ведь экологическая обстановка в городе действительно была непростая, этого нельзя не признать. - Безусловно. Но была проделана огромнейшая работа. Все металлургические комбинаты изначально были запроектированы на прямотоке, требовалось ежесуточно 5,5 миллиона кубометров воды, которая потом сбрасывалась обратно в реки. Мы с нуля, не имея никаких методик, сами разработали систему замкнутого оборотного цикла. И теперь вода на 98% «крутится» внутри комбината. На реке Ягорбе круглый год парило, вода не замерзала, а теперь по ней лыжники ездят. В Шексне раньше никогда не купались, потому что в мазуте можно было измазаться. Теперь там официально открыты пляжи. В Рыбинском водохранилище воспроизводство рыбы стало на порядок выше и качество лучше. А то ведь кошки не ели. Я это прекрасно знаю, сам спускался вместе с водолазами на дно водохранилища, там же придонный слой студенистой массы был. Я тогда приносил образцы ила, показывал руководству комбината. "Однажды у меня была встреча с представителями неформальных объединений из Германии. Я им так сказал: «Давайте сейчас пойдем к реке Шексне, я возьму воду из реки и выпью ее на ваших глазах, а потом поедем в Берлин, и вы выпьете воду из Рейна. Вы согласны?» Разумеется, они отказались." Николай Архипов. - В то время Юрий Викторович Липухин руководил? - Да. Это было в конце 80-х. Мы тогда еще сделали снимок комбината из космоса, показали руководству. Вот это и послужило толчком к реализации программы по оздоровлению экологии ЧерМК. Мы очистили и все малые реки, такие как Кошта. Через несколько лет в них появилась рыба, стали гнездиться птицы. Я до сих пор каждую весну приезжаю на Кошту посмотреть, как там гнездится серая цапля. - А вам не обидно, когда сегодня про Череповец говорят, как про город, в котором лежит черный снег? - Я по долгу службы часто езжу в поездах, слышал про черный череповецкий снег и от попутчиков. Каждому из них я предлагал приехать в наш город и убедиться, как сильно они заблуждаются. Хотя в начале 80-х годов снег в городе действительно был черным. Но после того, как комбинат на 90% оснастил все агрегаты газопылеулавливающими установками, ситуация резко изменилась. К нам же все ездили учиться, и профессура, и коллеги из других металлургических регионов. Тогда ведь секретов друг от друга не было, все делились своими наработками. - А как с Алексеем Мордашовым у главного эколога складывались отношения? - Прекрасно. Мы с ним встречались еженедельно. За все годы нашей совместной работы он мне ни разу не отказал в приеме. Алексей Александрович - очень грамотный экономист. Ко всем проектам он подходил с точки зрения не только экологического, но и экономического эффекта. Именно при Мордашове мы начали разработку отвалов, где скопились миллионы тонн шлака. Закупили новое оборудование, и все металлургические шлаки пошли в производство, использовали их и в строительстве, и в производстве асфальта. Очередь за этими шлаками стояла. На «Северстали» к вопросам экологии всегда подходили комплексно. И на этом поприще я отработал 43 года. «Кулаком стучать бесполезно» - В 1999 году вы были избраны в Законодательное Собрание области. Тяжело было переключиться с проблем предприятия на общеэкологические проблемы? - Нет. В этом помог опыт работы в городской Думе. Всегда с благодарностью вспоминаю предыдущих мэров Череповца Вячеслава Позгалева и Михаила Ставровского. Все вопросы с ними решались легко, они всегда были готовы помочь, подключиться к решению проблем. - Николай Александрович, а почему получается так, что над глобальными экологическими проблемами мы работаем серьезно, а так называемую бытовую экологию упускаем? Взять те же свалки… - Больной вопрос вы затронули. В первую очередь потому, что не было законодательной базы. А если она и была, то не были прописаны механизмы исполнения закона. Взять те же свалки. Как только три года назад мы законодательно прописали обязанность заключать договоры на вывоз мусора для садоводческих кооперативов, ситуация уже начала меняться к лучшему. Аналогичный путь для решения и других вопросов. Конечно, здесь особую роль играет человеческий фактор. Люди привыкли гадить там, где живут. Но у меня есть полная уверенность, что все изменится. Более жесткое законодательство в этом смысле позволит сломать сложившиеся стереотипы поведения людей. - Кулаком по столу вообще часто приходится стучать? - Что вы! Никогда. Кулаком стучать бесполезно. Это неэтично и безграмотно - я привык аргументировать свою позицию. Хотя воспитывали нас и жестко. Если учитель пожалуется родителям за какие-нибудь шалости, знал, что дома получишь. К труду нас приучали рано. Я уже в третьем классе получил первую почетную грамоту председателя горисполкома за то, что переносил с делянки золу. Летом за лошадьми ухаживали, боронили самостоятельно, и рабочий день был с 7 утра до 6 вечера, и никто не говорил, что нарушаются права ребенка. Я считаю, что система воспитания была жесткая, но правильная. - А семьей часто удается собираться? - Каждый год. У нас семья большая, дружная. Нас было пятеро детей - еще две сестры старшие, две младшие. И когда вместе собираемся, говорим только о друг друге, никакой политики и экономики. Ведь такие минуты ценить надо.
Комментарии (0)