ПЕДАГОГИКА Была у нас соседка - девочка из папиного класса, невероятно пугливая. И урок без подготовки нельзя было спросить ни у доски, ни с места -разревется с испугу, весь день проплачет! Ну, и как ее учить? Осень. Папа видит - копают картошку, а девочка помогает. На другой день приходит в класс и начинает урок: «Ребята, что вы вчера делали?». Расспрашивает одного, другого, подходит к этой девочке, спрашивает, сколько ведер картошки накопала, хватило ли времени выучить уроки, затем кладет ей руку на плечо, и девочка начинает рассказывать урок: приготовилась, значит. Потом Папу перевели в Коргозеро. Детей уже стало трое, перед войной один мальчик умер от кори. Без Папы умер второй мальчик. Затем у меня появился еще братик. Мама обязала меня нянчиться с ним, а мне шел шестой год. Я таскала его за шиворот от грязи на полу. Мама работала в колхозе и получала дополнительный паек. Всего в нашей семье родилось 9 детей. Папа, кроме охоты и рыбалки, стал фотографировать летом по деревням за муку и зерно - времена были тяжелые. Он любил свою работу, заочно закончил педучилище. Почерк у Папы был прекрасный. Как он выводил букву, макая перо «звездочка» в чернильницу-неваляшку! В точности как в прописях! В районе было два учителя с таким почерком. Папа вел все четыре класса в школе, и его зарплаты хватало на пуд костеры ( злак, сорняк, растет во ржи). К Папе приходили старики и женщины - он писал по их просьбам запросы о пропавших близких. Позднее Папа начал заставлять меня записывать услышанное от людей, которые к нему приходили. Я артачилась, отнекивалась, а он меня стыдил и диктовал мне. Такое случалось много раз, и уже потом до меня стало доходить, что надо было прислушиваться и к этим людям, и к Папе. В 1948 году Папу перевели директором детдома в деревню Бекетовскую. Там у нас умер еще один братик. Затем родился другой. Новорожденным давали имена умерших: Коля, Леня, Миша... Затем появились Сережа и Павлик. ШАРОВАРЫ Была зима. Мороз и пурга. В школу, кроме детей из деревни, ходили еще четверо малышей из лесопункта за 4 километра. Папа метался от окна к окну, переживая за них. Уроки не начинал никогда, пока не придут эти малыши. Мама в школе работала техничкой. Она просит меня отнести ведро с кипяченой водой. Я захожу в класс и слышу Папин разговор с детьми: «Холодно ли на улице? Занесло ли дорогу?» Напоминает, чтобы растерли руки и коленки. Трое маленьких были мальчики, одного, помню, звали Женя, и была с ними девочка, такая малехонькая, ну просто Дюймовочка, ее звали Люся. Вот Папа и говорит: - Люся, а ты сегодня шаровары нашла, надела? - Нет, Василий Константинович, не нашла, не надела. - А что не приучишь себя с вечера собираться, класть вещи на место? - Да я кладу. А утром нет их на этом месте, и мама уже ушла на работу. У этих четверых детей отцы не вернулись с войны. ТРИГОНОМЕТРИЯ Память у Папы была изумительная. Пошли мы на сенокос. Сметали стог, сели, отдыхаем. Папа спрашивает у меня: - Тригонометрия у вас была? - Да вот, сдала перед отъездом. - Тогда скажи, сколько центнеров сена в стогу, - и говорит мне что-то из формулы. - Не знаю. Он начинает возмущаться: - Это же основная форму- ла! Да ее надо знать и помнить всю жизнь! Тогда вклинивается мама: - Чего привязался к ребенку? «Центнеров, центнеров!» Сено всю жизнь считали возами! Я вот смотрю, и не знаю, один воз или полтора... Папа тут махнул рукой и замолчал. ПОЛЕЗНЫЙ СОСЕД Не было в Коргозере ни врача, ни почты. С войны вернулся дядя Митя Залавков. По ночам часто прибегала его жена, тетя Шура, в слезах: «Василий Константинович, Митрию плохо, помоги, изжога его замучила, дай чего-ни-будь!» Папа встает, достает чемодан с проявителем, закрепителем фотографий, и ей отсыпает. Тетя Шура убегает. Мама не спит, волнуется, думает, что муж насыпал какой-то отравы... Но все обходилось. Приходила соседка бабушка Надежда. Беспокоило ее, что курочка опять одних петушков будет высиживать. Папа и говорит: «Несите все яйца». Берет их по одному и смотрит на солнышко. Разложил, потом спрашивает: - Курочек сколько надо? - Да десять надо бы. - А петушка надо? - Да, да, конечно, надо, как же без петушка? Папа к 10 яйцам добавляет еще одно: «Вот, десять курочек и один петушок». Проходит время, и мы узнаем: получилось точно - десять курочек и один петушок! А мальчишки в нашей семье все рождаются. Мама после очередных родов пошла в район за деньгами, да и купила балалайку. Папа взял инструмент в руки - и как будто всю жизнь играл! А в деревне все ребята только на гармошке играли, так что папа один такой был - с балалайкой. ДЕТСКИЙ ДОМ С 1948 по 1951 год мы жили на территории детдома. Воспитанники здесь были разных национальностей: Зель-ма Ботке с братом, финки Айно Лаузо, Лиза Буртсен, Сильва Флинг. Помню, идем компанией, а Валя Чуркина говорит: «У меня сегодня в компоте груша!» Я спрашиваю: «Какая груша?» Оказывается, детдомовские ребята думали, раз я директорская дочка, то ем все, и знаю, что такое «компот» и «груша»! Тогда Надя спрашивает: - А что вы пьете после обеда? - Да в основном, кипяток, иногда молоко. - Скоро я буду дежурной на кухне и тебе принесу грушу! - говорит Надя. И вот мы идем в школу, она разворачивает бумажку и дает мне грушу. Я до сих пор помню эту бумажку и эту грушу. С Айно Лаузо я поддерживаю связь до сих пор. При советском строе много раз ездила к ней в гости на Украину. Однажды она меня очень удивила, сказав, что Василий Константинович сделал ей первый в жизни подарок, который она хранит всю жизнь. Я ей не поверила, ведь в нашей семье и дарить было нечего! Тогда Айно достала вязальные спицы и стала их с любовью гладить. «Он показал мне, как набирать петельки». Мы обе прослезились. Во время осенней конференции учителей председатель колхоза дядя Митя Залавков пришел к заведующему РОНО и сказал: «Верните нам нашего Бобылева!» Пришлось Папе вернуться в Коргозеро. Но пока детдом. Что-то новое: на кровати спит молодой человек. В комнате сидит незнакомая женщина. Одежда на вешалке - сплошное тряпье. Мы знали бедность не понаслышке, но такое увидели впервые. Я у мамы на кухне спросила, кто эти люди. - Это Дон Федорович, по направлению приехал работать в детдом, а женщина -его мама. Папа ушел к детям собрание проводить, подготовить их надо. - А как Папа будет подготавливать ребят, что скажет? - Дона Федоровича призвали в армию после школы. Он в бою потерял руку. Он защищал Родину, чтобы сохранить жизнь и вам, дети. Много лет прошло, приехала я к родителям. Мама говорит мне: «Письмо от Дона Федоровича отцу было». В нем он благодарит Папу за прием в детдоме и за рекомендацию «быть Коммунистом». Он учился, когда писал это письмо, и был уже тогда секретарем райкома (какого, я забыла). Очень просил Папу приехать. Папа был инвалид, пенсия маленькая, ребятишек полная изба, не поехал, не встретился. И, наверное, не ответил Папа. О чем писать? О своем житье-бытье? Почему я не догадалась тогда ответить Дону Федоровичу, до сих пор не понимаю. Приезжаю в другой раз. Письмо от Нади Травиновой - хочет, чтобы Папа был на свадьбе за отца... Опять не поехал. Но я ответила Наде. Переписывались. Потом меня закрутило, завертело. И забыла я, как она со мной грушей поделилась... Стыдно теперь. ДЕДУШКА Началась моя взрослая жизнь. Я вышла замуж, родила дочь. Мы переехали в Мурманск. Как-то весной приехал Папа к нам в гости. Дочь пришла из школы. Он спрашивает: - Оля, какая тема была? - Ударение, дедушка. - Какая тяжелая тема, но я с тобой позанимаюсь. - Дедушка, я же все поняла! - Не верю. Я все четыре года начальной школы им с детьми занимался. Тогда вмешалась я. - Папа, у них в классе 20 человек, и на учителя один класс, так что они эту тему 40 минут долбят. Ты же учил всех один. Но дед все равно добавил, что ударение и перенос - тяжелые темы. Я продолжаю: - Папа, в городе дети идут в школу после садика, и все буквы знают. Разве можно сравнивать городских дошколят с деревенскими детьми твоих времен? Сейчас, когда моя дочь начинает говорить про теперешних учителей, я советую ей рассказать о своем дедушке. Он никогда не говорил, что мало платят. Никогда у него и в голове не было, чтобы учебой детей занимались родители. И никогда родителей не ругал. Дочь отвечает на это: «Теперь не те времена, и учителя не такие». Сегодня учитель может позволить себе сказать на родительском собрании и такое: «Мы на уроках все вашим детям рассказали. Проблема не наша, что ребенок не усвоил материал. Занимайтесь сами. Нам мало платят!» Папа умер 1 марта 1973 года в возрасте 63-х лет. Похоронили его на кладбище в деревне Коргозеро. Снегу тогда было много. Пришел за 12 километров секретарь первичной партийной ячейки. Он настоял, чтобы все мужчины взяли ружья. В Папину честь они произвели салют. Вспоминаю еще случай. Мне 21 год. Я в избе одна, кипячу самовар. Годовалый братик Павлик, как собачонка, ползает по полу. Заходит Папа берет его на колени и, как бы от его имени, говорит: «Сестрица, ты меня люби. Я же твой младший брат. Ты ко мне в гости будешь ездить». Сейчас вспоминаю это, и слезы душат. Так ведь и получилось, как Папа тогда сказал! А Павлик вырос самым лучшим из нас, детей. И напоследок объясню, почему я «Папа» всюду пишу с большой буквы. Он всегда в письмах, которые мне писал, так и подписывался - «твой Папа».
Комментарии (0)