С задержанным - почти на брудершафт Кстати, уже в ту пору, когда набирался опыта, ему доводилось использовать, так сказать, нестандартные подходы по отношению к подозреваемым... Как-то майским вечером в начале 90-х в свой законный выходной Иван Пасько со свояком охотился в роще за Яхренгой на вальдшнепов. Погода была подходящая. Над болотом стояла густая дымка, укрывавшая охотников. Весенний лес буквально замер в ожидании сумерек. Неожиданно весенняя идиллия была прервана: за лесом, отделявшим охотников от поселка, послышались ружейные выстрелы. Стрельба приближалась, и раскаты становились все ближе. Как оказалось, это жители искали своего участкового. Яхренга - это небольшой поселок лесорубов, затерявшийся в лесах Вожегодского района. Единственный путь, связывающий с «внешним миром», - это ветка узкоколейной дороги, по которой два раза в день ходят небольшие маневровые тепловозы. Других дорог нет. Участковый уполномоченный милиции Иван Пасько являлся практически единственным представителем власти в здешних местах. Люди к нему шли с разными проблемами и вопросами. А было ему в ту пору только 23 года. Интуиция его не подвела: в поселке произошло убийство. В своем доме был убит молодой парень по имени Леонид, уроженец этих мест. Старший лейтенант Пасько его хорошо знал, так как жил с ним практически по соседству. Труп лежал на веранде дома. Орудие преступления - окровавленный кухонный нож - валялся тут же. Очевидно, что убийство совершил кто-то из местных: посторонних в поселке нет, а если бы и были, то выбраться из Яхренги можно не раньше завтрашнего утра, когда пойдет тепловоз. Пешком ночью через лес далеко не уйдешь. Поэтому убийцу следовало искать по горячим следам. Осмотрев место убийства и поговорив с соседями, Пасько составил для себя круг подозреваемых. Правда, большая часть людей, попавших под подозрение молодого участкового, оказалась непричастна к произошедшему: в этот вечер они занимались хозяйством и не встречались с погибшим. Но один из работников лесопилки, где работал Леонид, вспомнил, что тот ушел с работы с неким Александром Абабковым. С ним же его видели и в сельмаге, куда они заходили купить спиртного, а потом вместе направились к дому Леонида. Александр Абабков к своим сорока пяти имел не одну судимость, вел замкнутый образ жизни и слыл несловоохотливым человеком. Работал на лесопилке, иногда выпивал с мужиками после работы. Когда Иван Пасько зашел к нему в дом, Абабков одиноко сидел на кухне и смотрел в окно, перед ним стояла раскупоренная бутылка водки. Участковый решил действовать напрямую: «Ты убил Леньку?» Мужик коротко отрезал: нет. Казалось, вопрос милиционера не вызвал у него никаких эмоций. Пасько понимал, что пришел по адресу и перед ним сидит убийца. Но как это доказать и как заставить взрослого мужика, который уже имел проблемы с законом, сознаться? - Ну что ж, тогда давай выпьем, - сказал Пасько и уселся напротив. Абабков, не вставая с места, достал из шкафа стакан и поставил его перед участковым. Со стороны могло показаться, что за столом сидят старые добрые друзья. Выпивая, они обсуждали погоду, предстоящую посевную, как идут дела на лесопилке. Лишь когда бутылка была допита, Иван повторил свой вопрос: «Александр Иванович, так за что же ты Леньку убил?» И тут Абабков опустил глаза и во всем сознался. С его слов стало ясно, что захмелевший парень оскорбил его, сказав что-то обидное для бывшего уголовника. Внезапная ярость обуяла Абабкова, и он схватился за попавший под руку нож. А когда опомнился, его компаньон был уже мертв. Дослушав до конца, Иван Пасько сказал: - Ты же знаешь, Александр Иванович, я участковый и мне надо это задокументировать. - Надо, так пиши, - промолвил Абабков. Когда объяснительная была написана, Пасько связался с дежурной частью Вожегодского отдела милиции. Ему была поставлена задача немедленно доставить подозреваемого в поселок Кадниковский, где его будет ожидать машина с конвоем. Он обошел всех машинистов имевшихся в поселке маневровых тепловозов, но пятничный вечер уже сделал свое дело - трезвых среди них не оказалось. Правда, один из машинистов, которого Пасько пытался уговорить на поездку, вынул из кармана ключи и сказал: «Раз надо, езжай сам». Уже смеркалось, когда маневровый тепловозик под управлением старшего лейтенанта милиции Пасько покинул Яхренгу. Абабкову пришлось выполнять работу помощника машиниста. Дело в том, что стрелки на путях переводятся вручную. Пасько останавливал маневровый, а Абабков соскакивал с подножки и переводил на путях стрелку в нужном направлении. Через час они добрались до Кадниковского. На перроне, как было обещано, стоял милицейский «УАЗ». Участковый и задержанный простились, как старые добрые знакомые: пожали друг другу руки. «Не поминай лихом», - произнес Абабков на прощание... Пасько завел маневровый и включил заднюю передачу. Домой он попал далеко за полночь. Молитва помогла? В середине 90-х произошел случай, который полностью изменил привычный уклад жизни деревенского участкового. Как-то его вызвали в поселок Кадниковский, где находился опорный пункт милиции. Из областного центра приехала инспекторская проверка, которую возглавляла Татьяна Алёшина, руководившая в ту пору штабом областного УВД. Просматривая журнал приема граждан, она обратила внимание, что возле двух заявлений от жителей деревни Бекетово не стояло отметок о принятых мерах. В одном случае заявители сообщали о пропавшем велосипеде, в другом - о похищенном мешке картошки. Срок, данный на расследование этих преступлений, истек. Татьяна Николаевна отличалась строгостью к подобным упущениям в службе и поэтому постановила: в течение шести часов выяснить, что произошло, и доложить ей о результатах расследования. Старший лейтенант Пасько немедля выехал в Бекетово, чтобы на месте разобраться в сложившихся проблемах. Вечером Иван Павлович уже докладывал проверяющим о результатах проделанной работы. Полковник Алёшина, выслушав его, сказала: «Решение по вам будет принято по приезде в Вологду!» Пасько понимал, что из уст руководства эта фраза могла означать все что угодно, вплоть до увольнения из органов. Инспекторская комиссия стала собираться в Вологду. Поскольку дорога шла через Кадниковский, Татьяна Алёшина предложила подбросить участкового до опорного пункта. В служебном «РАФе» с синей полосой, на котором красовалась надпись «милиция», Иван Пасько в компании проверяющих чувствовал себя весьма неуютно. Возле Кадниковского дорогу перегородил шлагбаум железнодорожного переезда, водитель заглушил машину. Дорога была пуста, и милицейский «РАФ» был единственной машиной на переезде. Вдруг за железнодорожным полотном показался человек, он не спеша перешел через пути и побрел дальше. Это был старик, на вид лет 75-80, с длинной седой бородой. Одной рукой он опирался на посох, а в другой у него была небольшая авоська с продуктами. Поравнявшись с «РАФом», старик остановился и принялся рассматривать надпись на борту автомобиля. А потом вдруг положил на землю посох и авоську и стал молиться, что-то шепча себе под нос и кланяясь в сторону милицейской машины. Все сидящие в салоне замерли, не зная, как реагировать на это. Алёшина первой нарушила молчание, спросив у Пасько: «Зачем он это делает?» - А у нас население милицию уважает, - не задумываясь брякнул участковый, желая перевести в шутку возникшую заминку. Спустя месяц из УВД области Ивану Павловичу Пасько сообщили, что вместо взыскания ему присвоено звание капитана милиции и он рекомендован на службу в уголовный розыск. Но что интересно: прошло с тех пор уже много лет, а старика этого Иван Павлович никогда больше не видел. И вот ведь что странно: кого бы ни спрашивал Пасько, никто о нем ничего рассказать не мог...
Комментарии (0)