Книги Виктора Николаева рассказывают о войне. Даже о двух войнах: во-первых, - об ужасах земной войны (будь то в Афганистане, Карабахе, Тбилиси и прочих «горячих точках»), и, во-вторых и в-главных, -о той войне, которую ведёт человеческая душа во время своей земной жизни. Эта война идёт всегда и повсюду - где бы человек ни находился. Ярче всего она видна тогда, когда человек находится или в бою, или в тюрьме. Отсюда и другая тема, волнующая Виктора Николаева: духовное очищение людей, находящихся в исправительных учреждениях. Обе эти темы напрямую касаются автора: Николаев - майор запаса, год воевал в Афганистане, выполнял задания в Сумгаите, Степанакерте, Карабахе, Спитаке, Тбилиси. За плечами у него - суровый и трагический боевой опыт спецназовца. А тема тюрьмы, заключения - кого же из нас она не коснулась? По замечанию Виктора Николаева, сегодня в России нет ни одной семьи, которой бы она была чужда. То же и с его семьёй. Пишет автор без желания шокировать публику обилием крови и страданий на войне, не склонен он смаковать и жестокости тюремной действительности - просто предлагает читателю задуматься: здорово ли наше общество, если мы терпим такие явления, которые зачастую и приводят человека за решётку. Он по-мужски, по-военному призывает людей: «Без Христа у России будущего нет. Вернитесь к Богу». И люди его слушают и понимают. Самая первая встреча, которую он провёл в Вологде, состоялась в женской исправительной колонии ИК-1. Нужно было видеть, как менялись лица собравшихся на встречу осуждённых. Поначалу - только интерес к новому человеку: «Что-то сейчас, может, новенькое, свеженькое расскажет. Может, даже послушаем». Через пару минут беседы праздное любопытство исчезло напрочь: осуждённые слушали Николаева, не прерывая, больше часа. Речь шла о таком естественном, родном, добром - о семье, детях. - Всё, о чём я рассказываю, - пояснял Николаев, -это не какие-то особые редкие случаи, из ряда вон выходящие, а, к сожалению, факты, которые на сегодняшний день приобрели настолько массовый характер, что становятся опасными для государства. Это такая своего рода морально-нравственная Хиросима. Тяга к жестокости, цинизму, желание крови отличает нынешнюю молодёжь. С годами стало наблюдаться омоложение садизма. Если в 80-х к этому потянулись те, кому за 25-30, то сегодня -это уже устойчивые молодые группировки от десяти лет. А нередко и младше! Во время бесед, ещё до суда, о причине убийства или другого совершённого злодеяния многие из них хихикают, отворачиваются, плюют на пол. Далее идёт типовой ответ: «А чё? Чё ещё с ним было делать?» Стыда на лице и ужаса от содеянного я почти не видел. Чаще это относится к подросткам в начальной стадии заключения. Первые признаки осмысления содеянного наблюдаются гораздо позже. Даже позднее, чем у взрослых. А порой никогда. Видя такое, надо сказать, что воспитанию детей следует уделять внимания больше, чем обороне. Ибо, если будет перебит духовный хребет, высококлассное оружие будет уже ни к чему. Устраняться от воспитания детей - всё равно, что плевать против ветра. И это Николаев говорит по большей части совсем ещё молодым девушкам, тем, чьё предназначение, по его словам, - это быть добрыми мамами, милыми жёнами, тем, которые могут ещё спасти своих детей от повторения собственной судьбы... Он предельно серьёзен и честен. Кстати, честь для Виктора Николаева - далеко не устаревшее понятие. Честь - это то, что определяет его отношение к другим людям. Если честь забыта - болеет общество, весь народ. С одной стороны - циничное, наглое и безнравственное богатство, с другой стороны - зверское пьянство, нищета и та же безнравственность, бесстыдство. Это -болезнь, катастрофа. - Потому что народ болеет, - уверен Николаев, -если одни его представители из «высших» кругов строят своей собачке конуру за 18 тысяч евро и заводят для неё психолога, водителя и охранника. Потому что народ болеет, когда другие его представители, упившись до беспамятства в своём доме, затыкают разбитое окно своей двухмесячной дочкой - перепутали с подушкой... Зло бесконечно продолжаться не может. Ему всегда есть конец. Внезапный и страшный. Бесконечным может быть только добро. Мы любим говорить о династиях. Династия учителей, рабочих, инженеров, военных. А сегодня уже есть и пустили крепкие корни династии воров, бандитов. Но грязная душа чистого потомства не даёт. Не все источники целебные и святые - есть и такие, где тяжёлая, мутная, зловонная жижа. В основе преступления лежит падение морали. Где умер стыд, там рождается бесстыдство. - «На нет и суда нет» -знакомое выражение? - обращается писатель к слушателям и отвечает: - Ошибаетесь - суд есть на всё. А на «нет» порой более суровый. Например: нет, не буду воспитывать детей. Нет, не стану ухаживать за больными близкими. Нет, не буду жить в семье. Сегодня мы много говорим о терроризме. Есть, и все это чувствуют, ещё терроризм духовный. Человек, опутываемый страстями, -сам себе террорист. Бросить семью - это тоже терроризм. Создание невыносимых условий жизни своим гражданам, процветание разврата на законодательном уровне - всё это терроризм. Отсюда и внушающий ужас облик наших детей. Причём мы сами - главные авторы этого облика. Кто-то в силу собственной преступной беспечности предоставляет «улице» воспитывать ребёнка, а кто-то в силу безудержного стремления к обогащению берёт на себя роль «улицы». Иначе - чем объяснить ту повальную моду на всё «тюремное», «зоновское», которая процветает в нашем информационном пространстве. Эфир заполнила так называемая «музыка», половина которой - «типа шансон», а вторая половина - победное шествие извращенцев по ушам и душам наших детей. То же творится и в кинематографе: сколько леденящих сердце преступлений было совершено подростками (а то и детьми), которые брали за основу своих действий недавно вышедшие на экраны фильмы, причём брали себе и клички (заметьте - не имена, а клички) «героев». Как-то Виктор Николаев спросил одного режиссёра-сценариста: «Зачем создаёте злые, кровавые фильмы?» Тот, ухмыльнувшись, переспросил: «Честно?» Для того, чтобы взбесить толпу. Я балдею, когда вижу злую толпу. Это мой адреналин». В жизни писателя много различных встреч, порой необычных. Как-то в Сибири ему удалось встретиться с бывшим заключённым. В свои почти 80 лет он большую часть жизни провёл в зоне. Сам по себе этот человек очень замкнут, немногословен. Среди сельчан у него из близких никого нет. Быт его очень скромен: солдатская кровать, такая же посуда, в остальном - только самое необходимое. Бывает, к нему заезжают некие мужички на супердорогих автомобилях. Перед тем, как войти, все осторожно просят разрешения и старательно вытирают ноги. - Мне, - вспоминал на встрече в колонии Николаев, - захотелось с ним поговорить о культуре, точнее, о современной «культуре». В частности, узнать его мнение о фильме «Сволочи» и специфической музыкальной группе «Звери». Всё необходимое для просмотра было привезено с собой, так как у старика этого не было. Спокойно посмотрев несколько минут и то, и другое, недолго покурив, он, брезгливо усмехнувшись, сказал: «Нет, это не «звери». Это - щенки. Ну, может, они будут шакалята. А вот настоящие звери и сволочи те, кто их создал, дал денег, выпустил в мир. Но редкий зверь избегает капкана или хорошего охотника. А то - и свои загрызут». Нет в тюрьме никакой «романтики» - уж кто-кто, а те люди, которые находятся в заключении, это прекрасно знают. И мы совершаем преступление против наших детей, когда снисходительно говорим: «Вырастет - сам разберётся!», снисходя к «невинным шалостям подростка», собравшегося на очередную «крутую премьеру». Мы совершаем преступление и против самих себя, когда возводим в ранг «звёзд» всяких «кумиров»-мерзавцев, считающих общество -толпой, поставщиком так им необходимого адреналина и денег на банковские счета. «Я уверен, - говорит писатель, - что не всё ещё потеряно, что мы в состоянии спасти страну от нравственной, окончательной катастрофы. Один вопрос к собравшимся: «Каким образом?» Долгое молчание осуждённых. Встреча закончилась, все уже начали расходиться, когда одна женщина подошла к Николаеву и тихо произнесла: «У нас здесь храм есть. Может быть, там нужно искать выход». - «Только там. И не только тогда, когда находишься в заключении», -сказал Виктор Николаевич. Визит известного писателя был кратким. Возможно, он ещё вернётся в Вологду: сейчас Николаев пишет книгу о женской колонии, и некоторые вологодские сюжеты его заинтересовали.
Комментарии (0)