Наш человек в Калифорнии Поле засохших одуванчиков при въезде, будка, куда каждый посетитель должен вносить по 8 долларов, чаще всего пустующая из-за нехватки персонала, надпись MAY-TЕ-NEE - название этих мест на языке индейцев кашайя-помо - такой картинкой встречает гостей исторический парк Форт Росс. И лишь спустившись сквозь современную стекляшку информационного центра (с библиотекой, книжным магазином и сувенирной лавкой) к побережью, увидишь деревянную русскую крепость во всей красе. Она открыта для публики уже не три дня уик-энда, как в прошлом году, а всю неделю. После драматичных событий, поставивших парк на грань закрытия ввиду бюджетного кризиса в самом богатом штате США, статус-кво восстановлен, в чём позитивную роль сыграло и письмо В. Позгалёва А. Шварценеггеру. Пусть общественное мнение и не заменит денег, но способно их привлечь. Точности ради отметим: санкции грозили не только Форту Росс, но и всем 278 паркам Калифорнии На этом обрывистом берегу не удержаться от исторических параллелей: в том самом 1812 году, когда Россия сражалась с Наполеоном, на другом конце света один из её вольных сынов - мещанин из Тотьмы Вологодской губернии Иван Кусков, служивший в Российско-Американской компании, тоже времени даром не терял. С 25 согражданами и 80 алеутами высадился в 18 милях севернее залива Бодега (который успел разведать ранее), основал крепость и назвал её в честь далёкой родины! Его не страшили ни населявшие эти края индейцы, ни теснившие их испанцы (впоследствии индейцы охотно работали на русских и искали у них защиты от испанцев под флагом Российско-Американской компании, отношения с теми и другими были скреплены договорами). В задачу новой колонии входило снабжать продовольствием русские промысловые поселения на Аляске. Крепость, как и сейчас, была обнесена высоким забором - благо строевого леса вокруг в избытке, снабжена небольшими пушками, внутри - колодец, церковь, склад, дом для промышленных людей. За её территорией приходится включать воображение: вот здесь на берегу была деревня алеутов, в распадке - бондарня, дубильня, кузница. Вокруг располагались фермы, где выращивали рожь, пшеницу, овощи, разводили скот. В Форте Росс появились первая в Калифорнии судоверфь, первая мельница, фруктовый сад с яблонями, грушами и виноградной лозой. Сад по-прежнему плодоносит; яблоки я пробовал - отчаянно твёрдые, но, говорят, из них получается отличный сидр! И ещё одна параллель: историки утверждают, что этот распадочек, где жили русские ремесленники (я обошёл его за пару минут), - первый промышленный центр Калифорнии, возникший, понятное дело, задолго до Силиконовой долины, которую мы ныне пытаемся воссоздать в подмосковном Сколкове! И заложен он был при Кускове, покинувшем Форт Росс в 1823 году. Всего в поселении было 59 домов, из них 9 в крепости. И хоть строились они русскими мастеровыми из секвойи и красного дерева, но тем же отцовским и дедовским манером, что и в Тотьме, в Сибири, в Ново-Архангельске на Аляске - это ключ к воссозданию поселения в полном объёме. Почему нет? Начнём с мельницы? Отдадим должное американцам - именно они сохранили Форт Росс. Началась эпопея его спасения ещё в 1903 году со сбора частных пожертвований, позволивших выкупить крепость как памятник. В 1906 году за несколько месяцев до землетрясения, обрушившего ряд построек, форт был объявлен историческим парком. Постепенно власти выкупали и присоединяли к нему окружающие ранчо, в 1972 году перенесли рассекавший крепость отрезок хайвэя. Но многие элементы исторического ландшафта, в том числе внутри крепостных стен, по-прежнему отсутствуют. Характерна судьба дома Кускова, построенного, скорее всего, в 1812 году. В 1814-м в нём побывал испанский гость, который описал его убранство, выразив восхищение застеклёнными окнами, - их у испанцев к тому времени ещё не было. Как и многие другие постройки, дом был разобран купившим Форт Росс в 1841 году выходцем из Швейцарии Джоном Саттером и увезён в его собственный форт в Центральной долине. - Дом Кускова было трудно восстанавливать, поскольку на сохранившихся рисунках он изображён лишь снаружи, то есть видна крепостная стена и верхняя часть здания, - рассказывал мне секретарь FRIA (не вдаваясь в лингвистические тонкости, переведём это название как Ассоциация друзей Форта Росс) историк и археолог Гленн Фэррис. - Наиболее ценной для нас была карта 1817 года, на которую нанесён план одного из этажей. Трудность заключалась в том, что мы не могли точно сказать, первого или второго. Мы предположили, что это всё-таки верхний, жилой этаж, в котором больше комнат, а нижний использовался как склад. Пришлось домысливать и другие вещи, даже вход. Не берусь утверждать, что это идеальная копия, но наверняка лучшее, что мы могли тогда сделать. «Тогда» - это 1980-е годы - не самое удачное время для российско-американского сотрудничества. Но, по-моему, дом Кускова в Форте Росс напоминает дом Кускова в Тотьме, где сейчас размещается мемориальный музей первопроходца. В 1981 году Гленн начал раскопки на месте двухэтажного склада для зерна и мехов (по соседству с домом Кускова), где осталось нечто вроде фундамента. Склад - ключевое звено в транспортно-торговой цепочке, связывавшей поселенцев с Аляской, Испанией, Мексиканской Калифорнией. Рабочие документы для его строительства готовы, был даже объявлен тендер, но он закончился ничем. Может быть, сейчас, когда к Форту Росс приковано повышенное внимание властей и бизнеса обеих стран, дело сдвинется с мёртвой точки? Другой перспективный проект -воссоздать первую ветряную мельницу, поставленную тоже при Кускове, в 1817 году. Мельница, объясняет Гленн, не просто реликвия, но и признак определённого технологического уклада, она функциональна, то есть мелет зерно, и притягательна: при виде крылатой модели проезжающим по хайвэю захочется в буквальном смысле зарулить в историю. Важную роль в этом проекте играет московский архитектор Игорь Медведев, с которым мы абсолютно не случайно встретились в Форте Росс. Многие годы он занимался научной реставрацией церквей на родине Кускова и там, близ деревни Борок, ещё в 1980-е годы заприметил остов мельницы, который вполне может послужить прообразом для исторической реконструкции в Калифорнии. Но, на мой взгляд, вне приоритетов и градаций при подготовке к 200-летию основания Форта Росс должно быть обустройство русского кладбища - 131 захоронение, отмеченное крестами, словно брошено на склоне холма по-над крепостью, среди сухой травы и молодой хвои (да, жизнь берёт своё, но хоть бы оградкой его обнести). С этим согласился и генеральный консул России в Сан-Франциско Владимир Винокуров, отметивший одну особенность: русские хоронили рядом своих, православных и крещёных индейцев, алеутов. У испанцев такого не было... Возможно, там лежат останки тех, с кем Кусков высадился на этом диком бреге, с кем вместе создавал первый очаг российской цивилизации в Калифорнии. Дом Ротчева С Винокуровым мы встретились на церемонии открытия экспозиции в доме Александра Ротчева - последнего коменданта Форта Росс, собственно, и продавшего крепость и земли вокруг неё по приказу начальства в 1841 году. После всех катаклизмов, включая переделки, землетрясение, несколько реставраций и пожар, подлинного в доме Ротчева осталось не так много - часть стены и дверной проём. И всё же это самое старое деревянное здание в Калифорнии, поэтому и решили музеефицировать именно его. И вот энтузиасты из FRIA с 2002 года добывали гранты, чтобы наполнить жизнью этот опустелый, бедствовавший и горевший дом. С учётом образования (Московский университет!) и либеральных воззрений Ротчева за основу формирования обстановки были взяты дома декабристов в сибирской ссылке. Изучали, рисовали и заказывали аутентичную мебель, подбирали ткани для её обивки, разыскивали предметы быта тех лет - посуду, курительные трубки, ноты Моцарта, звучавшего в этих стенах. Экономили каждый доллар, что хорошо видно по детальным печатным отчётам. При столь рачительном подходе хватило средств и на проведение небольшой итоговой конференции, протекавшей весьма забавно: солидные люди (далеко не все с русскими корнями), сидя на лавках в одной из четырёх полутёмных комнат дома Ротчева с ноутбуками и блокнотами, обсуждали, как им теперь охранять это богатство от дождевой и океанской сырости, наладить климат-контроль, - денег на новые функции у департамента парков и рекреаций штата Калифорния, в ведении которого находится Форт Росс, увы, по-прежнему кот наплакал! По русской поговорке: не было ни гроша, да вдруг музей! Мне повезло оказаться рядом с ними и, честно скажу, проникся серьёзностью вопроса о конфигурации и способах покрытия крыш первыми поселенцами, о том, как сегодня обогреть их жилища, не погрешив против исторической правды. А ещё подумал, вот бы перебросить эту «милую историческую тусовку» (определение президента FRIA Сары Свидлер) в Тотьму. Как восхищались бы они тотемскими церквями-кораблями, как пытливо изучали бы экспонаты музея И.А. Кускова, сколько профессиональных вопросов задали бы. Надо было слышать, с каким неподдельным интересом профессор университета Йорк в Торонто Джеймс Гибсон расспрашивал меня о судьбе жены Кускова Екатерины Прохоровны, вернувшейся с мужем в Тотьму! Может, это посещение подвигло бы их и на воссоздание внутреннего убранства в калифорнийском доме Кускова? Dobro pojalovat! На встрече губернаторов Вологодчины и Калифорнии говорилось о возможности наладить программы международного школьного обмена между двумя регионами. В Форте Росс такая программа исторического просвещения уже действует. Я видел, как проводит экскурсию для группы школьников из городка Энтиак (штат Калифорния) сотрудник департамента парков и рекреаций Хенк Бирнбаум. Хенк предложил им рассаживаться на скамейках внутри крепостной стены и приветствовал по-русски: «Добро пожаловать!» Естественно, ребята не поняли, но были заинтригованы. Хенк популярно объяснил им, что до прихода русских здесь не было ничего: ни построек, ни верфи, ни полей, ни сада. - А теперь скажите, зачем русские сюда приплыли? - Чтобы отхватить немного земли! - под общий смех ответил один мальчуган. - В общем, правильно, - поддержал Хенк. - Но эта земля им была нужна в мирных целях, чтобы выращивать хлеб для своих владений на Аляске. Русские привыкли к своей пище, они поставили мельницу, чтобы молоть зерно, и обучали ремёслам помогавших им индейцев. Две империи встретились на этом берегу - русская и испанская, а кроме того, здесь были другие европейцы, индейцы, мексиканцы, креолы, коренное население Аляски - настоящий интернационал! Именно тогда начался кросс - культурный эксперимент, который и сегодня продолжается в Калифорнии, - уже по-взрослому, для учителей и родителей, сопровождающих школьников, сказал Хенк. - А теперь мне нужны добровольцы, - объявил он и с удовольствием оглядел лес рук. Выбрав одного паренька, спросил: - Думал ли ты утром, что станешь полярным жителем? Нет? А вот смотри. Через мгновение сияющий мальчишка был облачён в камлайку - рубашку с капюшоном, сшитую из кишок морских животных, и вооружён гарпуном для охоты на каланов. Хенк Бирнбаум умеет разговаривать с детьми. Вдобавок он 12 лет жил в Иркутске и до сих пор переживает, что из-за плохого самочувствия матери должен был возвращаться поближе к ней в Америку. А в Форте Росс чувствует себя как в России и в Америке одновременно. Каждый год крепость посещают две-три тысячи детей. В рамках одной из программ школьники 4-5 классов приходят пешком из близлежащего кемпинга. Непременно ночуют в крепости (спят в бараке, на матрасах или в спальниках), облачаются в одежду тех времён, превращаясь в русских, индейцев, креолов, алеутов, и выполняют ролевые функции - заготавливают дрова, готовят борщ, стреляют из сторожевой пушки. Это, как говорит Хенк Бирнбаум, окно для них в наше общее прошлое. Верится, что очень скоро в это окно заглянут школьники из Вологодской области. P.S. Перед этой поездкой я получил наказ от музейщиков Тотьмы: «У нас с американскими коллегами была договорённость, что когда в День города на родине Кускова звонят колокола Успенской церкви, им отвечает колокол часовни в Форте Росс. Узнайте, так ли это?» Вопрос я переадресовал президенту FRIA Саре Свидлер. Ответ воспроизвожу дословно: - Во многом так! Благодаря Интернету, мы можем делать это более-менее синхронно, с учётом 11-часовой разницы во времени. То есть, в 6 утра кто-то из нас идёт и звонит в колокол часовни. Кстати, с ним связана замечательная история. Когда Форт Росс был куплен Саттером, он перевёз колокол в свой форт. Нам удалось вернуть его, но при пожаре в 1970-м колокол расплавился. (Сара сохранила и показала мне оплавленный кусок). Мы заказали новый - копию исторического, он-то и звонит вместе с колоколами в Тотьме.
Комментарии (0)