И не было большего счастья для Володьки Сигова, чем вместе с ватагой пацанов гордо вышагивать в арьергарде колонны революционных рабочих, с алыми бантами на отвороте косовороток. А если ещё и винтовку дадут подержать да прицелиться из неё, выдувая лёгкими выстрел -пиф-паф... Рабочие смеялись: «Не спеши, малец, и на твой век ещё войн хватит!» Как в воду глядели... Семья жила небогато, каждая копеечка на счету, потому и закончил мой герой, участник двух войн -финской и Великой Отечественной - старшина Владимир Сигов уроженец деревни Резвино Чёбсарского района, всего четыре класса. И, как говорится, отдали его в люди. Приняли пацана на вологодскую мебельную фабрику, поначалу - на должность «принеси, подай». Но он не расстраивался, присматривался к тем, кто стоял у станков, кто только рубанком и топором мог создать из дерева хоть буфет, хоть сундук... Приметили сметливого паренька, пристроили к делу. Со временем, когда возмужал, окреп, стал мастером, вроде и жизнь наладилась, и родителям нет-нет да подбрасывал деньжат на обзаведение, а тут призыв в армию. Так, с октября 1931 года по октябрь 1933 года и отбарабанил в отдельном химическом батальоне в должности командир взвода. Чем они там занимались, Владимир Дмитриевич по сию пору не сознаётся. Задачу, дескать, выполняли наисекретнейшую, и о том, никому знать не надобно. ...100 дней, с 30 ноября 1939 года по 13 марта 1940 года, продолжалась война с белофиннами, сейчас почти забытая, заслонённая от нас, потомков, величайшими сражениями Великой Отечественной. Но те, кто прошёл через ее горнило, в том числе и вологжанин Владимир Сигов, помнят всё. Среди командного состава Красной Армии по отношению к Финляндии в то время бытовало мнение, что эту страну можно взять голыми руками. Шапкозаки-дательское настроение после первых недель войны пойдёт на убыль, когда мы положим в снегах не одну тысячу своих солдат и офицеров. Конечно, 15 финских дивизий не выдержали бы натиска советских войск, если бы не первоклассная система оборонительных рубежей, которую создал бывший офицер русской армии Карл Густав Маннергейм. Вспоминает Владимир Дмитриевич: - Выдали нам польские винтовки и по пять патронов на брата. Впереди -сплошные минные поля и колючая проволока в двадцать, тридцать, сорок рядов, вместо обычных трёх-четырёх. А перед нашими танками - клыки танковых надолб, высотой до полутора метров. Я ростом метр семьдесят пять, так они мне до плеча доходили. А дальше - доты, в которых одновременно держало оборону до десяти пулемётчиков. Там даже артиллерийские орудия умещались. Огневые точки располагались так, что секторы обстрела перекрывались, и не было никакой возможности спастись от огня. Помню, как встречали нас, вооружённых винтовками, финские лыжники со своими пистолетами-пулемётами. Доставалось нам и от снайперов. Но самая большая беда, это - морозы. Тогда, в сороковом году, только в Москве было минус 42 градуса, а возле города Клин и все 51! А мы - в обмотках, шинельках да суконных будёновках. Но ничего, сдюжили! ...Взводу была поставлена задача разведать, нет ли в деревеньке белофиннов. В состав группы входил и Владимир Сигов. Проверили - вроде, всё чисто. Расслабились, и командир решил: чего по морозу таскаться, в тепле переночуем. А нашего земляка с докладом отправил. Наутро, когда в село вошли передовые силы полка, в домике нашли только переколотый штыками взвод. А чуть позже в лесочке - и застрелившегося командира, который не пожелал сдаться врагу... По сию пору памятен Владимиру Дмитриевичу бой за одну из дорог, по которой к фронту шло подкрепление к белофиннам. На улице - морозище, а он - в одной шинельке. Сообща снарядили вологжанина. Кто шерстяные носки выделил, кто свитерок с плеч скинул, кто обмотки ещё одни удружил. И выдвинулся он под самую ёлочку, как раз на повороте, где машины скорость сбавляют. Рядом булыжник метра три в обхвате под снегом. Он поначалу думал, что это сугроб... Вместе со вторым номером «Максима» дождался, когда одиночная машина пойдёт, и надавил на гашетку пулемёта. Думали, там один водитель, а из-под брезента белофинны, как горох... Напарник почти сразу снег простреленной головой обагрил, а ему повезло. Семнадцать человек из пулемёта положил, да ещё и машину поджёг. Но в конце боя не уберёгся. Пуля в сугроб попала, который камнем оказался, а потом рикошетом - ему в лоб. Слава Богу, по касательной. По сию пору носит шрам фронтовик, как память о том далёком сражении. А когда оторвался от преследования да до батальона добрался, пообещал представить его командир к награде. Но так и уехал Владимир домой, не дождавшись награды. Вернулся на мебельную фабрику, а тут опять война! 22 июня 1941 года прогремел набат Великой Отечественной, и вот уже он призван по мобилизации Беломорским РВК 28 июля 1941 года в 272 стрелковую дивизию помощником командира стрелкового взвода, где и отвоевал по март 1944 года, до своего первого ранения. В первых числах октября на Малоярославецком направлении нависла угроза выхода немецких войск непосредственно к Москве. Для закрытия опаснейшей бреши была брошена наспех сформированная 272 стрелковая дивизия... Как вспоминает Владимир Дмитриевич, бои были страшные. Многие его подчинённые полегли в первые же дни боёв, прикрывая столицу. - Не хватало медикаментов, боеприпасов, по ночам сорви-головы ползали по полю боя и волокли всё, что находили: фрицевские пулемёты, автоматы, гранаты, пистолеты, продукты, медикаменты. А утром уже вовсю поливали идущих в полный рост «дойче зольда-тен» из их же оружия. За те бои по обороне Москвы наградили боевого пом-комвзвода главной солдатской медалью «За отвагу». Ему везло в боях. Первое лёгкое ранение в плечевой сустав он получил 12 июля 1944 года, когда шла операция по освобождению Белоруссии. А когда рана затянулась, направили его для дальнейшего прохождения службы в 102 гвардейскую стрелковую дивизии на должность командира стрелкового взвода. В её составе и дошёл до Победы. В ходе Белорусской операции была полностью разгромлена немецко-фашистская группа армии «Центр», 17 дивизий противника и три бригады были полностью уничтожены, а 50 дивизий потеряли почти половину личного состава! За 12 дней боев была полностью освобождена Белоруссия. Медалью «За боевые заслуги» были отмечены мужество и героизм вологжани-на. А впереди ждала освобождения Польша... ...В начале февраля 1944 года, собравшись в прокуренном блиндаже, члены партийной организации единогласно, без прохождения кандидатского срока, приняли уже старшину фронтовика Владимира Си-гова в члены ВКП (б). А когда вручали заслуженную награду, с удивлением узнали, что Сигов, участник двух войн, по сию пору не принял военную присягу. Недоработку устранили только 10 июня 1944 года. Не до этого было, война шла. ...Бои за Краков продолжались уже не один день, и надо же было такому случиться, что, проводя рекогносцировку на местности, Володя всего на пару секунд выглянул из-за угла полуразрушенной кирхи. Но снайперу этих секунд оказалось вполне достаточно, чтобы нажать на спусковой крючок... С ранением в грудь наш земляк оказался на госпитальной койке. А так хотелось дойти до Берлина. Владимир Дмитриевич по сию пору жалеет о несбывшейся мечте. Только в сентябре 1945 года вологжанин снял военную форму. И сразу - на свою, ставшую родной мебельную фабрику... Вместо послесловия. В 1947 году старшину Сигова вызвали в военкомат и вручили... орден Красной Звезды за номером 736547 за тот самый бой на финской земле...
Комментарии (0)