«Все хорошо - идём ко дну»

Жильцы многоквартирного дома в Вологде ждут зиму без крыши над головой

Уже четыре месяца стоит без кровли дом № 40 на улице Мохова, пострадавший в июне от пожара. Вместо полноценной крыши - потрепанные баннеры, накинутые на обугленные стропила. Они, разумеется, не спасают: во время дождей внутрь струится вода, а грядущие снегопады, опасаются погорельцы, могут и вовсе разрушить здание.

Красный петух

Ту роковую пятницу, 19 июня, жильцы многострадального дома запомнили на всю жизнь. Был теп­лый ясный вечер, когда около 20 часов в их двери и окна стал колотить встревоженный прохожий: «Вы горите!» Люди, еще не поняв, в чем дело, выбегали на улицу - крыша дома полыхала. Пламя сбили прибывшие пожарные. Тогда никто и подумать не мог, сколь серьезными окажутся последствия.

- Наш дом, построенный в 2015 году, имеет нестандартную конструкцию. Он хоть и пятиэтажный, но маленький: два подъезда, 36 квартир, включая четыре мансардные - расположенные под самой крышей. Увы, после пожара из них уцелела всего лишь одна, - рассказывает одна из проживающих Галина Французова. - Во время пролива пострадали и нижние этажи - вода протекла до второго, серьезно повредив имущество.

Больше всего досталось мансардной квартире № 35, где, по мнению специалистов, и вспыхнул пожар. Как значится в отчете дознавателя, потолок и крыша с мансардными окнами уничтожены огнем, металлические конструкции деформированы, кровельные перекрытия обуглены. Стены закопчены, мебель повреждена, бытовая техника оплавлена, а пол завален пожарным мусором, элементами каркаса и кровли.

- Можно сказать, нам повезло: в момент возгорания никого не было дома. Дочь гостила у бабушки в деревне, жена с сыном была на улице, а я еще не вернулся с работы, - вспоминает хозяин 35-й квартиры Павел. - После пожара пришлось выбросить все, нажитое за долгие годы: шкафы, диваны, книги, одежду и обувь, а телевизор с холодильником перевезти в гараж - вдруг еще удастся починить?! Конечно, случившееся стало для нас серьезным ударом: эту квартиру мы купили в ипотеку в 2019 году. Сами там красили, клеили, стелили полы - спешили перебраться до нового, високосного года. Успели, но примета не сработала: сейчас у нас - ни дома, ни вещей, ни даже памятных фото - все сгорело. Жена до сих пор плачет, а дети плохо спят и всего теперь боятся: оставаться в помещении одни, трогать бытовую технику.

«Установить непосредственную (техническую) причину пожара не представляется возможным», - значится в том же отчете отдела надзорной деятельности УМЧС. Фактов неосторожного обращения с огнем специалисты тоже не вы­явили. В итоге вынесен отказ в возбуждении уголовного дела по статье «Уничтожение или повреждение имущества по неосторожности», а предполагаемым виновником ЧП названо «возгорание горючих материалов… при протекании аварийного режима работы электросети дома».

Горючие материалы винят в случившемся и сами жильцы. Они вспоминают: в договоре с застройщиком значилось, что кровельный материал - черепица, и люди, далекие от строительства, думали, что это основательное покрытие: металл, глина или, на худой конец, цементно-песчаная смесь. Вид черепицы издали тоже не смущал - обычная, волнистая. Лишь после пожара выяснилось, что это ондулин - материал дешевый и очень горючий. 

- По сути это целлюлоза, пропитанная битумом и смолой, она вспыхивает мгновенно. Ондулином не рекомендуется крыть общественные здания и многоквартирные дома, но о его опасных свойствах мы, жильцы, узнали слишком поздно, в отличие от тех, кто проектировал и принимал этот дом, - говорит Галина Французова. - У нас свои версии случившегося: может, чей-то окурок ветром унесло на крышу. Или туда вновь забрались подростки от нечего делать: сколько лет я здесь живу, столько их и гоняю. 

Борьба за живучесть 

В день пожара на место ЧП лично прибыл глава Вологды Сергей Жестянников. Он, вспоминают погорельцы, обещал, что город их в беде не бросит. В тот же вечер жильцам подключили воду и газ, а затем в дом пришла и межведомственная комиссия. Специалистов пора­зил масштаб разрушений: квартиру № 35 они признали непригодной для проживания, хотя, по мнению обитателей дома, жить нельзя и в двух других пострадавших мансардных квартирах - № 36 и 18. Их хозяева сейчас арендуют жилье либо ютятся у родственников.

Вскоре за головы схватились и обитатели нижних этажей: с началом дождей по лестницам и стенам побежали бурные ручьи. Это видео жильцы отправили городским властям, и еще через несколько дней в дом пришли работники от УК «Подшипник». Они провели «консервацию кровли после пожара», закрыв дырявую крышу баннерами и оценив это в 300 тысяч рублей. 

- Конец июня и весь июль мы ловили протечки, борясь за живучесть дома: в мансардных квартирах подставляли ведра и тазики, по мере их наполнения выливали дождевую воду, звонили в «управляйку», а ее работники стелили на крышу новые баннеры и закрепляли прежние, уже потрепанные или оторванные ветром (эта маета продолжается и по сей день), - рассказывает Галина Евгеньевна. - С замиранием сердца мы ждали вердикт, который вынесут власти по нашему дому после обследования кровли и заключения МЧС. Но на встрече с руководством УК 23 июля нам дали понять, что все работы по восстановлению будут проводиться за наш счет. 

Изучив подобные случаи в Интернете и посоветовавшись с юристом, жильцы нашли, как им показалось, лучший выход из положения. Они попросили власти ввести на пострадавшем доме режим чрезвычайной ситуации - в свое время так сделали, к примеру, в Подмосковье, где крышу жилого здания проломило снегом. В приказе МЧС четко значится: режим ЧС вводится на объектах, где есть крупные разрушения, нарушившие условия проживания людей. Такое решение дает возможность властям без лишних проволочек выделить средства из резервного фонда на срочные работы. Однако городские руководители оснований для режима ЧС не нашли, о чем устно уведомили погорельцев. 

Вместо этого 12 августа комиссия по ЧС рекомендовала администрации Вологды обратиться в областной Фонд капремонта, а еще через два дня была достигнута договоренность, что восстановление сгоревшей крыши на Мохова включат в план работ на 2025 - 2027 годы. 

- А дальше началась бюрократическая мясорубка: сначала наша УК заключила договор на разработку проектно-сметной документации, затем проект и смета прошли госэкспертизу. После этого Фонд капремонта направил нам предложения, которые мы должны обсудить на общем собрании собственников жилья. Из этих предложений мы узнали, что ремонт 788 «квад­ратов» крыши выльется почти в 12 миллионов, его предполагается начать лишь в следующем, 2027 году и делать за наш счет: если средств, собранных жильцами на сегодняшний день, не хватит (а их, конечно же, не хватит), то этот долг ежемесячными платежами мы будем погашать еще много-много лет, - рассказывает Галина Французова. - 

В этих предложениях нас смущает все - и сумма, и сроки. Мы понимаем, что фонд действует строго по процедурам и перепрыгнуть их не может, но легче от этого не становится - впереди зима. Нам страшно: на четвертом этаже люди давно уже живут без верхнего освещения, опасаясь протечек с замыканием проводки. А еще все мы очень боимся, что с наступлением холодов наш дом промерзнет сверху донизу (сырость и плесень мы уже ощущаем), а крыша не выдержит снегопадов и рухнет на наши головы, добавив городу полсотни новых бомжей. 

- Наша жизнь разделилась на до и после пожара, - говорит хозяин «убитой» мансардной квартиры Павел. - Мы с женой и двумя детьми теперь носим чужую одежду, которой с нами делятся добрые люди, и уже четыре месяца снимаем чужое жилье. За аренду платим 30 тысяч в месяц, за ипотеку - еще 13, плюс коммуналку за сгоревшую собственность: содержание жилья, вывоз мусора - эти платежи никто не отменял. Мне, заводскому мастеру, и моей супруге-продавцу такие траты даются тяжело. Много сил отнимают и последствия пожара: сейчас вот надо демонтировать сантехнику и слить воду из отопительной системы, чтобы в морозы не разорвало трубы, а потом по новой начинать ремонт разрушенной напрочь квартиры - другой, увы, у нас нет.