Дядя Коля, мой сосед

Для жителей нашей деревни он не просто земляк, а настоящий герой

Вот он, на старом снимке, который сделал в 1944 году фронтовой фотограф сразу после вручения очередной награды - ордена Славы II степени. Это Николай Сорокин, младший сержант великой войны. Обратите внимание - он родился 23 февраля 1925 года, а призван в армию Никольским райвоенкоматом 3 января 1943 года, когда ему еще и 18 лет не исполнилось.

В Берлине и на Дальнем Востоке

Воевал Николай Ефимович героически. В документах к наградам подчеркнуто, что даются они за личное мужество. Еще один орден - Великой Отечественной войны II степени - наш герой почему-то получить не успел. Представляете, как была бы украшена его грудь! Он был представлен к награде как командир отделения 73 стрелкового полка 33 стрелковой Холмской Краснознаменной дивизии.

В начале января 1944 года Николай Ефимович был ранен, лечился, восстанавливался, снова воевал - уже в победном сорок пятом. Дошел до Берлина, расписался на Рейхстаге, а домой не отпустили. Разговор с командирами был коротким, но содержательным:

- Младший сержант Сорокин, ты же воюешь всего-то с сорок третьего года, а у нас на Дальнем Востоке надо еще воевать и в Маньчжурии, и в Корее! В общем, отправляйся-ка ты прямо туда, тем более смотри-ка, сколько у тебя за два года наград, орденов с медалями получено, а ордена Славы первой степени не хватает! 

Примерно так и сказали! Он мне сам лично передавал эти слова, после войны уже, когда мне с ним пришлось работать в нашем колхозе и на льнозаводе. За столом с ним сиживал, дядей Колей звал, это мой дальний родственник и почти сосед.

В общем, отправили воевать Николая Ефимовича, двадцати лет от роду, на новую войну на целых три года… 

Эшелоном ехали. Через Шарью, что в Костромской области, - это всего-то в 120 километрах от родного дома. Но с вагона не спрыгнешь и домой не уйдешь даже на побывку - время военное… 

Родные только осенью весточку из военкомата получили, где сообщили, где их сын Коля находится и что делает. Семья не знала, что и думать, чего и ждать!

Сначала японцев прогнали с Маньчжурии, а потом он корейцам помогал с янки воевать, тем более Николай Ефимович ростом маленький, с темными волосами - за корейца может сойти, случись что!

Победили, выгнали японцев и янки из Северной Кореи, которая ныне благополучно живет и называется Корейская Народная Демократическая Республика. Корейцы теперь нам помогали нынешних бандеровцев с фашистами из Курской области выгнать. Они нашу помощь помнят! Спасибо им за это.

Большой, добрый дядя

В 1948 году вернулся Николай Ефимович на малую родину продолжать трудиться в местном колхозе. Девушку себе нашел, как и положено, Екатерину, стройную, красивую, на голову выше себя. Случись оказия какая у него, слабость от вина праздничного - брала Катерина своего Колю с земли одной рукой под пояс, легко поднимала и домой несла. Мужику деревенскому, задиристому какому-нибудь, за мужа Колю кулаком Катиным доставалось на раз - и больше никто не задирался, знали!

Детей завели - как у всех в деревне. Шестерых - двух парней и четырех девочек! Всех вырастили, всех людьми сделали. Многих из них знаю лично - вместе со мной на общей улице росли.

Я знал дядю Колю с самого детства и до тихого его ухода из жизни земной. Случилось это летом, в июне, как раз в год моего выпуска из института.

Сначала Николай Ефимович был для меня большим и добрым дядей, который иногда весной, в День Победы, надевал зеленую гимнастерку с медалями, орденами и металлическими пуговицами, до этого праздника висевшую дома, под полатями. Тогда я не различал военные награды, но чувствовал, что некоторые из них были только у него на груди и к ним особенно уважительно относились другие бывшие воины, у которых таких наград не было. 

Потом, уже в средних классах школы, когда, отдавая ветеранам дань уважения, мы иногда помогали им в домашних делах и встречали на школьных мероприятиях, я научился разбираться в наградах и оценил значение тех, что сияли на груди моего однофамильца. Все они были, согласно статуту, «за личное мужество и отвагу»! Личное мужество от парнишки, которому во время войны не было еще и двадцати лет.

А во взрослой жизни дядя Коля, оставаясь таким же добрым, стал для меня уже небольшим, ростом ниже, чем я, шестиклассник. Оказалось, что почти все мои одноклассники переросли ветерана.

Он был у нас на классном часе «Встреча с ветераном», по моему предложению его пригласили. Долго уговаривал прийти, почти за руку привел его, в старенькой гимнастерке, уже давно используемой в крестьянском труде, тщательно отстиранной женой Екатериной. При орденах и медалях, их еле все нашли: уже давно дома собственные дети ими играли, подрастеряли, поистерли. 

Будучи в классе, на встрече с нами, школьниками, дядя Коля долго стеснялся, а когда встал и стал отвечать на вопросы, еле виден был из-за голов рослых уже девятиклассников. 

О войне рассказывал скупо, как будто неохотно - еле слово вытянешь. Но постепенно при подобных редких встречах Николай Ефимович раскрепощался, разговаривался, теплел, дополнял то, что было им сказано ранее, вспоминал подробности…

Павел Сорокин, деревня Криводеево, Никольск