В ожидании чуда

Вологжане попадали в сети мошенников задолго до появления мобильных телефонов

Страсть отдельных индивидуумов к легкой наживе сопровождает человечество с незапамятных времен. Вот и у современных мошенников были свои исторические предшественники. За неимением гаджетов им приходилось мухлевать не дистанционно, а очно. Но способы мошенничества были не менее изощренными, а их масштаб порой становился таким большим, что для пресечения афер приходилось привлекать органы госбезопасности.

Спасенная семья

Один из первых задокументированных случаев на Вологодчине приходится на 1840 год, когда Особому корпусу жандармов - далекому «прапрадедушке» современной ФСБ - пришлось бороться с эпидемией мошенничеств, вспыхнувшей на территории Кадниковского и Вельского уездов. Здесь среди зажиточного крестьянства стали перепродаваться завезенные откуда-то с севера «волшебные» свечи и такая же «волшебная» бумага. Якобы выдержав ее неделю в соляном растворе, а потом нагрев над пламенем свечи, можно было превратить бумажку в денежную ассигнацию.

Обманутых оказалось около 20 человек, но вот удалось ли найти мошенников и примерно наказать их - об этом никакой информации, к сожалению, найти не удалось.

Интересным случаем пришлось заниматься в 1854 году и губернскому жандармскому штаб-офицеру Федору Остолопову. В поступившей жалобе на некоего Зотикова значилось, что тот разъезжает по окрестным деревням, предлагая крестьянским женам отучить мужей от «порочного пьянства» посредством особого ритуала с использованием платка и рубля серебром.

Но так как после обряда «подопытный» пить не переставал, а рубль исчезал, лжеисцелителя записали в мошенники. За неимением прямых улик доказать его вину не удалось, но уже через два года фамилия Зотикова снова появилась в жандармских бумагах при весьма курьезных обстоятельствах.

К новому жандармскому штаб-офицеру подполковнику Либгарту письменно обратилась молодая жена Зотикова. Мол, всего через полгода после свадьбы недавний «целитель» сам стал злоупотреблять хмельными напитками, в пьяном угаре не чураясь поднимать руку на супругу. В письме приводился мотив, по которому вологжанка просила поддержки именно у жандармского подполковника: «Быв наслышана, что Вы можете по обязанности своей быть посредником в семейных раздорах...» - и обещание вернуться в семью, если Зотиков даст личную расписку Либгарту в том, что больше «не станет бить меня и пьянствовать».

Удивительно, но жандармский офицер не отмахнулся от явно непрофильной для него жалобы, а действительно вызвал провинившегося мужа на беседу, заставив подписать обязательство впредь никогда не бить жену! Мир в семье Зотиковых был восстановлен.

Банное дело

С конца XIX века на Вологодчину стали массово направлять политссыльных. А так как контроль за ними, мягко говоря, был более чем щадящим, они не только спокойно занимались пропагандистской деятельностью, но и нередко сбивались в подобие банд, занимавшихся грабежами и вымогательствами. Часть денег с «эксов» направлялась на революционные нужды, часть - банально присваивалась.

Ссыльные пытались обложить данью практически всех торговцев, направляя им грозные письма с предупреждениями - плати, а то убьем. Особенно острая ситуация сложилась в Великом Устюге, где под боевые группы революционеров стали маскироваться уголовники, также рассылавшие купцам письма с угрозами. Полиция и жандармы устраивали засады, которые нередко заканчивались обоюдной стрельбой. И побороть волну вооруженного вымогательства властям тех лет удалось лишь ценой неимоверных усилий.

Зато мошенники на какое-то время почти пропали (зачем придумывать какие-то «мутные» схемы, когда взять деньги можно просто под дулом револьвера?!), но начиная с 1911 года количество афер стало снова расти. И наиболее интересной из них стало «банное дело», подробно описанное в дореволюционной газете «Вологодский листок».

К крестьянину Гусарину под предлогом покупки коровы явился гражданин Зарубин, за разговором предложивший поучаствовать в «выгодном деле», за полцены купив 1 000 фальшивых рублей «не отличимых от настоящих». При этом мошенник уверял, что качественные подделки путем особой технологии штамповались прямо в номерах одной из вологодских бань!

Польстившийся на сделку Гусарин приехал в губернскую столицу, где Зарубин познакомил его со своим подельником - Соковниковым, после чего компания действительно отправилась в баню. Там один из мошенников налил в таз воды и вылил в нее пахнувший скипидаром «секретный раствор» из двух склянок. Потом раскрыл небольшой пресс, вложил туда листы белой бумаги и потребовал от Гусарина деньги. Таковых оказалось 130 рублей. Их мошенники замочили в сделанном «растворе», а потом, положив деньги между листами бумаги в прессе, попросили потерпевшего вылить воду. И пока крестьянин ненадолго отвлекся, пресс подменили другим, идентичным по виду.

При этом аферисты оказались с юмором, предложив вернувшемуся с пустым тазом Гусарину положить подмененный пресс под ножку скамейки, а самому сесть сверху для создания давления. Незадачливый крестьянин просидел так несколько часов, пос­ле чего был выставлен из бани, но продолжил процесс сидения уже у себя дома (прощаясь с жертвой, аферисты строго-настрого велели ей «создавать давление» и не открывать пресс определенное время, уверяя, что иначе ничего не получится). И лишь поздно вечером Гусарин наконец-то понял, что его жестоко обманули.

Но мошенники просчитались. Грязовчанин оказался пусть и доверчивым, но решительным человеком. На следующий день переполненный жаждой мести крестьянин снова отправился в Вологду, каким-то образом сумел разыскать одного из своих обидчиков, скрутил его и самолично передал городовому. Вместе с сыскным отделением к делу подключились и жандармы, сумевшие установить всех участников аферы, а также найти других потерпевших, обманутых по той же «банной» схеме.

Талоны на воду

В первые послереволюционные годы деньги обесценились, в ходу был натуральный обмен. И только что созданной ГубЧК пришлось заниматься не только борьбой с контрреволюцией, но и ловить спекулянтов и расплодившихся «поддельщиков». У последних особым шиком считалось всучить на базаре доверчивому гражданину вымоченный в мыльном растворе брусок парафина под видом сверхдефицитного тогда мыла.

Потом пошла мода подделывать талоны на водопроводную воду (а в 1918-1919-х в Вологде были и такие), после чего в губернии случилась афера с расписками, чем-то похожая на современное мошенничество с несуществующими монетами в один биткойн. Под предлогом того, что скоро в стране советов появятся золотые червонцы, запас которых, якобы, крайне ограничен, мошенники уговаривали состоятельных вологжан передавать им серебро и ювелирные украшения под расписки, клятвенно обещая предъявителям сих первыми получить заветные червонцы с солидной для себя выгодой. Кстати, золотые монеты в денежный оборот потом действительно ввели, вот только данные под них расписки превратились в обычные фантики.

Закончить же материал хочется историей 1925 года, описанной на страницах тогдашнего «Красного Севера». В Вологде судили группу граждан, специализировавшихся на размене червонцев на советские банкноты нового образца (у них был разный курс). Деньги в основном меняли лавочникам из числа нэпманов, ездившим за товарами в Москву. И как-то так получалось, что часть вроде бы настоящих поначалу банкнот по пути в столицу превращалась в аналоги нынешних бумажек из «банка приколов». Поначалу все подсудимые были оправданы за недостаточностью улик, но уверовав в свою безнаказанность, стали уже не менять червонцы, а предлагать их потенциальным жертвам «инвестировать» в несуществующие высокодоходные облигации, на чем и попались. Пос­ле чего понуро отправились известной дорогой - на лесоповал.

Хочется верить, что этой дорогой пойдут когда-нибудь и современные остапы бендеры с телефонными трубками в руках. Впрочем, главная заповедь для всех нас при любом заманчивом предложении остается прежней: не доверяй только словам и все тщательно перепроверяй.

Максим Володин