«Учитель ломом помогал нам копать картошку в промерзшей земле»

На эти воспоминания меня натолкнула детская фотография, сделанная в марте 1941 года. Мы все вместе играли, любили бегать за город на маленькую речушку Плетениху, напоминающую скорее мутный пруд, где мы барахтались и шалили. А потом наша жизнь изменилась навсегда.

В один из летних дней все переменилось. Ясным, очень солнечным утром мы, играя, носились по спортивному полю. Потом нашей подруге потребовалось зайти к ее маме на работу, в парикмахерскую. Зашли и с порога почувствовали что-то необычное. Огромная группа людей (большая часть из них мужчины) в каком-то сурово-тревожном молчании сгрудилась у черной тарелки радио. И будто боясь чего-нибудь не расслышать или не понять, с каждой новой произнесенной фразой диктора продвигалась все ближе и ближе к репродуктору. Это было объявление о нападении немецко-фашистских войск на нашу страну.

В сильнейшей тревоге и смятении мы по нескольку раз в день слушали по радио голос Левитана, сообщавшего об отчаянном сопротивлении нашей армии и народа оголтелому врагу, о завоевании им новых городов и других населенных пунктов. Для отпора врагов страна мобилизовала все людские ресурсы.

Помню, как тяжело жилось нам с мамой в Великом Устюге, куда мы опрометчиво решили переехать в 1943 году, в разгар войны.

Очень голодали. Спасались тем, что сушили картофельные очистки, размачивали их, пропускали через мясорубку и, скудно посыпая это месиво мукой, которую стаканчиком покупали на рынке втридорога, - делали грязновато-коричневые лепешки. Маленькие паечки хлеба граммов по 300 на человека удавалось получить далеко не каждый день. С каким нетерпением мы ждали наступления часа дня, когда в столовке выдавали по тарелке горячего супа, в котором не было даже картошки, а плавало несколько рыбинок ржавого суща.

Мама тайком отделяла от своей пайки мне. В результате сильно заболела, от голода опухли ноги, и с дистрофией второй степени ее положили в больницу. Я была в отчаянии.

После окончания учебного года мы, уцелевшие-таки от пережитого, вернулись обратно в грязовецкие края. 

Так мы оказались в селе Воскресенском Заболоцкого сельсовета. Красивое место с дворянской усадьбой на горе, четыре деревянных домика и двухэтажное здание семилетней школы. Мама преподавала свою географию и была завучем, потом - директором. Мне шел 13-й год. На сохранившейся фотографии мы, шестиклассники, с нашим учителем истории Михаилом Дмитриевичем Ульяновским. Несмотря на наш детский возраст, мы участвовали в колхозных работах - на фермах, по спасению урожая и других. Помню, как глубокой осенью добывали из промерзшей земли не убранный вовремя картофель. Наш учитель приходил на поле не с лопатой, а с ломом, что как-то упрощало трудное дело.

Не забыть, что любимым для всех ребят лакомством была дуранда - твердые сладковатые комки от подсолнечника, жмых. И еще воспоминание о смешном и грустном одновременно. С окончанием зимы за неимением обычной обуви мы надевали ботинки из парусиновой ткани на… деревянной подошве. Представляете, какой грохот стоял на переменах?!

В начале лета мы обработали грядки, вырастили картошки и овощей, завели козочек. Я научилась их доить, заготавливать сено, носить его на длинных палках, копнить. Научилась пилить и колоть дрова.

С хлебом было по-прежнему трудно, надо было ходить за ним за 5-6 километров. Возьмешь на три дня, а через два он уже съеден.

Подспорьем была работа в колхозе. Все стадии работы со льном оказались посильными, хотя и не без напряга. Сначала прополка, затем - теребление. Связывали в снопы, ставили их «домиками» на поле. Потом - расстил льна, через определенное время - снова сбор и связка в снопы. Делали и другие работы. А в вознаграждение нам давали немного зерна - не больше двух килограммов. Идем с этим мешочком довольные, что сейчас попросимся к бабуле, у которой под крышей дома были жернова.

Иногда от усталости я даже роняла слезы. А мама, чтобы отвлечь и рассмешить меня, запевала какую-то примитивную песенку: «Ты не плачь, Маруся, будешь ты моя, призыв я отбуду, женюся на тебя…»

Отлично помню и долго-долгожданный День Победы. Снова яркий день, кругом свежая зелень и откуда-то громкие крики: «Победа! Победа! Ура, люди, Победа!» Редко кто не пускался в пляс, многие и плакали - понятно, почему…

Ирина ГУБА, дитя войны, Вологда