Когда женские откровения и звезды эстрады мешают спать

Маруська этим утром проснулась рано. Не спалось. Тревожно стучало сердечко. Поднялась тихонечко, чтобы не разбудить братца, и переместилась на кухню к Ириске. Та будто и не ложилась. Наслаждалась прохладой из рассветного окна и лепила какие-то бульмени...

- Ты чего так рано? Случилось чего? - поглядела она тревожно на босую внучку.

- Нет, баушка, женские откровешки у меня в голове накопились. Мешают спать.

- Ах, откровения... - догадалась Ириска. - Так у тебя же бабушка Нас­тя в подружках для сокровенных этих дел. Может, дождешься.

- С ней нельзя. Это как раз про нее...

- Тогда выкладывай мне: какая тайна сердце жжет.

- Неверен дед Тарас-то своей бабе Насте. Изменяет ей, - заявила Маруська, присаживаясь рядом на табурет.

- Так у нас тут вроде и не с кем...

- Я тоже так думала, а тут гляжу: дедушка на карточку, что сбоку шкапчика навешана, глядит и так полюбовно улыбается... И женщина эта с карточки ему улыбается. И глаза у них обоих веселые сделались. Любовь как шило, ее никуда не денешь... Все на виду!

- Уф, даже жарко стало, - выдох­нула на это Ирина Сергеевна. - Поживут они еще, бабка Настя с дедом Тарасом, вместе. Этот портретик-то я видала. На нем Люська Сенчина. По ней все мужики в деревне сох­нут. Певица она. Голоса такого во всей стране не было и нет. Чистый ручеек. Может, слыхивала: «Речка чистая, каменистая...»

- Нет, не слыхивала.

- Ну да, теперь больше разных Монеточек, Брякотушечек слушают... Так что не переживай. Если дед Тарас уж совсем Людмиле начнет симпатии оказывать, хоть ее уж и на этом свете-то нет, у бабки Насти (по секрету тебе скажу) тоже звездный кавалер имеется.

- И карточка есть? - совсем потерялась Маруська.

- Да целых семь штук на дисках с песнями! Гарька Сукачев. Этот-то бедовый. Такой рок заворачивает - глаза и уши вянут!

- А ты, бабушка, от кого тащишься?

- У меня-то разные запросы. Я и тех, и других уважаю. А сегодня Валера Леонтьев со своим «Светофором» в голове крутится: «Все бегут, бегут, бегут, а он им светит».

- Да в деревне, бабушка, и светофоров-то нету...

- Светофоров нет, а песенка с ума свела, хоть в психушку сама езжай. А ты говоришь: Тарас карточке улыбается. Все мы тут на попсе или роке подвинутые. Ты еще не видела, какая у Юры в тракторе девица-львица гнездится на капоте. Бьянка называется! Сама-то ты, Маруська, раз уж у нас откровешки, от какого певчего дрозда угораешь?

- Да как, баушка, и сказать-то правильно... У меня их двое, оба - Юры. МТЗ и ЗИЛ. Они как под Тарасову тюрю нам с Глебкой песню-сказку втюрили, мы сразу и угорели от них, - вздохнула Маруська. - Не знаю, которому теперь и предпочтение отдать.

- Ну, об этом не печалься. Тебе до них еще расти и расти. Может, который женится, оно само собой и рассосется... - улыбнулась Ирина Сергеевна.

- А ты сама-то почему за Юру-МТЗ замуж не выйдешь? Он хороший.

- Так где я, а где Юра! Ведь старая уж и больная. Не варовая. 

А Юра - гренадер. Ему бы впору Ваенгу или Полиночку Гагарину сосватать.

- Так вот хорошие парни между рук и остаются. Мне - рано, тебе - поздно, Полиночка эта высоко, как Гагарин в космосе...

- У Юры мама Кузьмовна есть. Она умная. Лучше знает, чего ему надо. Бывает, что лучше нет, чем есть. Время быстро летит. Раз - и ты уже взрослая. Тут и будешь заниматься своими Юрами.

- Баушка, а что значит «варовая»?

- Это когда все вокруг тебя кипит, варится и ты всем этим умеешь быстро управлять. Вы, когда вместе с Глебкой, варовые. А по отдельности - пока не совсем. Поди теперь, засыпай спокойно. Исповедовалась своими откровешками. Полегче будет.

...Маруська пробралась в спаленку, проверила, спит ли Глебка. Мало ли чего не для его ушей слышал. Потом заскользнула к себе под одеяло...

И Ириске расхотелось дальше лепить бульмени, тоже напала дрема, сделалось вдруг спокойно, будто и у нее с души упал копившийся не один месяц груз.

- Пойду еще сосну немного, час-то ранний, имею право, - улыбнулась она сама себе.

Владимир Соколов, деревня Кузьминская, Харовский округ