Завравшийся шпион

Несостоявшийся разведчик пытался выдать себя за вологжанина со схожей биографией

Среди пособников врага в годы войны были разные люди. Одни шли на службу к гитлеровцам под страхом смерти, другие - из-за корысти или уголовного прошлого. Но встречались и те, кто просто попадал в водоворот обстоятельств, а чтобы выбраться из него, раз за разом прибегал к банальной лжи, со временем окончательно «утопая» в собственном вранье. Одно из таких интересных, но запутанных дел рассекретили недавно вологодские контрразведчики.

Двойной побег

В июне 1942 года на окраине хутора Ярский Сталинградской области колхозники заметили вышедшего из перелеска человека в солдатской гимнастерке и с вещмешком за плечами. Незнакомец представился красноармейцем Глуховым, находящимся в отпуске по ранению. Но так как никаких документов солдат не предъявил, колхозники отвели его к председателю колхоза.

Там мужчина представился уже по-иному - Иваном Рухловым, уроженцем Чебсарского (ныне Шекснинского) района Вологодской области, якобы направленным командиром части в тыл для интендантских целей. Заподозрив в незнакомце дезертира, председатель велел двум колхозникам отвести задержанного в соседнее село, в местный отдел НКВД. Однако по пути Глухов-Рухлов сбежал от гражданских конвоиров и снова скрылся в лесу.

Правда, ненадолго: через сутки беглеца поймали. При солдате действительно оказались документы на имя Ивана Рухлова, но вот рассказанная им версия появления в сталинградских полях вновь претерпела изменения. Теперь со слов задержанного выходило, что неделю назад, следуя с эшелоном на фронт, он вместе с еще одним красноармейцем случайно отстал от поезда. Товарищ по несчастью, мол, решил остаться в Сталинграде у родственников, а сам Рухлов бросился пешком догонять свою часть.

Оперативники по телефону связались с комендантом станции. Тот подтвердил, что в эшелоне недосчитались двух солдат, один из которых по приметам как раз походил на Рухлова. Но «смершевцы» решили подстраховаться и направили запрос на родину солдата с просьбой подтвердить, на самом ли деле такой человек был призван на службу Чебсарским райвоенкоматом.

Проверку поручили сотрудникам УНКВД по Вологодской области. По документам вроде бы все совпадало - Рухлов действительно до войны жил в Чебсарском районе, работал здесь в колхозе трактористом, а с началом войны был призван в действующую армию. Но контрразведчики оказались по-хорошему въедливыми и, не доверяя только бумагам, решили лично отправиться в окрестности Чебсары, чтобы уже на месте поговорить с родственниками и знакомыми красноармейца.

И вот тут-то выяснилось, что задержанный в Сталинградской области Рухлов совсем не похож на своего реального однофамильца. Зато по всем описаниям он напоминал уроженца соседней деревни Александра Цветкова, который также когда-то работал трактористом, в начале войны тоже был призван в армию, но с сентября 1941-го числился пропавшим без вести.
В Магнитогорской тюрьме военным следователям удалось установить весь жизненный путь человека, пытавшегося спрятаться под личиной своего земляка.

Разведать оборону

Выходец из крестьянской семьи, Александр Цветков не получил большого образования, сумев окончить лишь несколько классов начальной школы. Но с детства отличаясь изворотливостью и хитростью, всячески старался приспособиться к реалиям непростой в то время жизни.

Особенно ярко это проявилось в 1937 году, когда Александр оказался одним из инициаторов массовой драки с поножовщиной, случившейся в сельском клубе всего через несколько дней после выборов. По тем временам за это можно было запросто «схлопотать» тяжкую статью, но Цветков сумел повернуть дело так, что был судим только за хулиганство. Причем получил наименьший срок из всех участников потасовки - лишь год исправительных лагерей, тогда как остальные драчуны сели на три - пять лет.

Вернувшись в свой колхоз, Цветков продолжил работать трактористом, а летом 1941-го был призван в действующую армию и оказался в составе отдельного гаубичного полка, обычно располагавшегося вдали от передовой. Но чебсарцу и его сослуживцам, среди которых было много вологжан, не повезло: уже в сентябре его часть оказалась в большом кольце окружения под Киевом, где под ударами немецких танковых клиньев гибли целые корпуса и дивизии.

Бросив винтовку и изорвав красноармейскую книжку, Цветков попытался отсидеться в какой-то хате, но был пленен мотоциклистами. И практически сразу же дал подписку о сотрудничестве с врагом. Сначала работал конюхом в тыловой немецкой части, попутно пытаясь выведать настроения среди привлекавшейся к хозяйственным работам команды пленных красноармейцев. Старательного осведомителя «кураторы» заметили и перевели в разведшколу, вознаградив улучшенным пайком. 

А уже в апреле 1942 года, переодев в гражданскую одежду, переправили через линию фронта в Калининской (Тверской) области с заданием «разведать оборону переднего края частей Красной армии, а также собрать сведения о численности войсковых соединений, наличии складов боеприпасов и продовольствия».

Оружием начинающего разведчика не снабдили, но зато выдали сразу два пропуска: один для беспрепятственного прохода по советским тылам, второй, зашитый в подкладку тулупа, - для перехода обратно к немцам.

Вот только снова возвращаться к гитлеровцам в планы Цветкова не входило. Впрочем, явиться с повинной в ближайшую советскую часть, пройти проверку и снова оказаться на фронте - тоже. Вместо этого он выбрал третий путь: едва оказавшись на нашей стороне, достал и закопал немецкий пропуск, отправившись с советскими документами на север. Уже затем на допросах Цветков признавал, что пытался лесными дорогами вернуться в свой Чебсарский район, чтобы спрятаться в доме у кого-то из родственников. Такое «оседлое дезертирство» в то время пусть и не носило массового характера, но все же имело место.

Реабилитации не подлежит

Но уже на пятый день блуждания по лесным дорогам Цветкова остановил красноармейский пат­руль, распознавший в его пропуске подделку. Доставленный в комендатуру разведчик-дезертир, с его слов, сильно испугался и выдал себя за Рухлова. Тем более что их биографии во многом совпадали - они были одного года рождения, оба когда-то работали трактористами, оба отсидели за драку (правда, Цветков только год, а Рухлов - три), были призваны на службу в один день и оба же оказались в артиллерийском полку.

Бродивших по фронтовым дорогам «бесхозных» солдат в первый год войны было немало. Поэтому, поверхностно проверив показания задержанного, особисты Калининского фронта внесли его в списки уже как Рухлова и отправили на сборный пункт. Там вологжанину выдали новые документы и после короткой переподготовки зачислили в часть, следовавшую через Сталинград на фронт.

Дальше история известна - очередное дезертирство, блуждание по сталинградским перелескам, побег от «колхозного конвоя», новая поимка и бдительность вологодских контрразведчиков, которая и помогла вывести на чистую воду прятавшегося за личиной земляка выпускника немецкой разведшколы.

Кстати, судили вологжанина тоже по двум статьям: за измену Родине и дезертирство. Выездной сессией военного трибунала Уральского округа «обвиняемый Цветков (Рухлов)» был приговорен к 15 годам лагерей.

Дальше следы этого человека теряются. Известно лишь, что уже в наше время архивное дело попало на пересмотр в военную прокуратуру Ленинградского округа. Еще раз изучив все обстоятельства, юристы в погонах вынесли свой вердикт: приговор обоснован, Цветков (Рухлов) реабилитации не подлежит.

Владимир Веснин