Кукла-трактористка

Наша читательница рассказывает о счастливом детстве 

В детстве очень хотелось, чтобы день рождения скорее наступил, а сейчас уж вроде бы и не надо скорее, так ведь этот мой день в очередной раз не придет - он примчится. Очень хочется, чтобы годы шли медленнее: так здорово жить с положительной подзарядкой от своих прекрасных родственников, хороших людей вокруг меня, приятных встреч и воспоминаний, от которых тепло на душе и в сердце.

Встреча в Махачкале

Однажды мы с бабушкой Тоней пришли в магазин. Пока она покупала продукты, я пошла посмотреть на кукол, которые стояли на верхних полках. Разглядывала и думала: какая же из них самая красивая. Понравилась одна. Единственное, что мне не нравилось, что она была в брючном комбинезоне и на коробке, где находилась, было написано «Кукла-трактористка».

- Какая, Оля, кукла тебе больше понравилась? - последовал бабушкин вопрос, который заставил мое сердце биться чаще.

Конечно же, я выбрала эту куклу. Пусть она в брюках, но все равно самая красивая!

Мы тут же решили, что надо дать ей имя.

- Тоня! - тут, как говорится, без вариантов.

Я берегла ее! И как любила! Хранила, пока мне не исполнилось 25 лет. Потом Тоня куда-то пропала бесследно. Она мне даже снится.

Недавно, находясь в отпуске в Махачкале, в одном магазине, где продаются книги, я вдруг увидела мою Тоню. Лицо - один в один, только была она в национальном костюме лачки. Это было возвращение в детство. Помню тот момент до мелочей. Купила ли я куклу? Нет, не купила. Она очень дорогая, потому что авторская работа.

«Дорогая бабушка Тоня!»

С этих слов я начинала писать письмо любимой бабушке Тоне - Антонине Павловне Кропиной (Сабуровой) в Тотьму.

С девчонками в школе, когда еще были небольшими, завели разговор, сколько у кого бабушек и дедушек. Ответила, что я на этот счет богатая - у меня три бабушки и три дедушки. Подружки ввели меня в недоумение:

- Не может быть! Не бывает трех бабушек и трех дедушек!

А у меня были… Две бабушки, как у всех, и бабушка Тоня, старшая сестра моей родной бабушки Нины, мамина крестная.

Каждое лето я обязательно гостила у тебя, бабушка, несколько деньков.

В огороде, слева у забора, росла гвоздика. Всякая разная, такая пахучая! Этот цветочный аромат не спутать ни с чем, он напоминает мне тебя, родная моя.

В один вечер мы с тобой в огороде насобирали блюдечко ягод разных сортов и названий, а потом сделали из них варенье ассорти. Тогда я не знала такого слова и мало задумывалась над этим. Как и не задумывалась о том, что лепестки у цветов зелеными не бывают. Наверное, поэтому в книжке-раскраске я их разрисовала зеленым цветом, и, когда дедушка вернулся из леса, наругал нас с тобой за такие неправдоподобные цветы.

Дедушка Леша научил меня своим песням, которые пел и на немецком языке. Бабушка Тоня, вы с ним не любили вспоминать и говорить про плен, в котором дед пробыл всю Великую Отечественную войну.

На комоде стояли рамки с фотографиями, флаконы духов. Я их все перенюхала и в один прекрасный момент решилась спросить, кто их подарил. Ты ответила коротко:

- Мама.

Ты имела в виду мою маму, а я все думала, что твоя мама.

Нравилось смотреть, как ты на ночь расправляешь, а утром заправляешь кровать. На спинке кровати был привязан бант, я, любопытная, спросила, для чего он, а ты ответила шуткой:

- Чтоб кровать не развалилась.

А я ведь все слова всерьез воспринимала, так и думала, чтоб кровать не упала. Это сейчас смеюсь над этим.

Любила ходить с тобой в гости проведать Марию, твою старшую сестру, которая жила недалеко. Только вот сейчас, во взрослом возрасте, я бы с интересом послушала ваши разговоры, о многом бы расспросила, а тогда мне такая информация была ни к чему.

Как-то в кладовке я нашла сборник песен, первая из которых мне особенно понравилась, и ты научила меня ее петь. Называлась она «Широка страна моя родная».  Была у меня общая тетрадка, как у всех старшеклассников того времени, и ты мне своим почерком написала в нее еще четыре песни. Я тогда училась всего-навсего во втором классе, казалась себе слишком маленькой для такой тетрадки и подписала на ней: «8 класс». А песни все и пела на наших с подругой импровизированных концертах, и ее научила. Песенник из толстой школьной тетради и сейчас бережно хранится мною в тумбочке.

Ты показывала мне школу в поселке Глубоком, в которой работала учителем. Только Глубоким этот населенный пункт местные жители не называли, на конверте писали - да, а на деле говорили: «На заводе». А потом и я, следуя твоему примеру, стала учителем. Ты много рассказывала мне из прошлого, но вот не запомнила я, что ты после учебы в педучилище, как раз в военные годы, начала работать в Миньковской школе Бабушкинского района. Я заново, по обрывкам памяти, открываю для себя прошлое.

Потом доросла до книг, которые хранились у вас в доме на двух длинных настенных полках. Одна из них - «Два капитана» Вениамина Каверина - стала моей самой любимой книгой. Каждое лето, хоть даже на один денек приеду, я просила у тебя эту книгу почитать. Теперь она стоит на полке в моей домашней библиотеке и до сих пор любимая.

А помнишь, на кухне за столом, пока пьем чай, нашутимся и нахохочемся? Ты смеешься, только и говоришь:

- Ну, Олька!

На выход ты надевала синий пиджак, а на груди красовалась брошка с голубыми незабудками - сразу видно, учительница! Скажешь бывало:

- Старая какая я стала, Оля, а если в зеркало не гляжу, дак, кажется, все еще молодая.

- Да ты настоящая красавица у нас, бабушка! И впрямь красавица! - отвечала я ей на это.

Я стала работать в своей сельской школе. Как только представится случай ночевать в нашем районном центре Тотьме, хоть пешком пойду к тебе «на завод». А ты и ждешь…

Тут уж мы поговорим и про школьные дела, и про всех наших родственников и просто знакомых.

- Хорошо бы, Оля, чтоб ты не уезжала, весело с тобой, - скажешь на прощание.

Расстанемся со слезами.

И чем дальше шли годы, тем больнее было расставаться. Вот уж и нет тебя 17 лет.

А я храню твои письма. И помню твой голос, моя родная бабушка Тоня.

Вместе с папой

Помнится, как папа меня маленькую вел в детский сад. Он шел быстро, а я вцеплялась своими ручонками ему в пальцы и бежала всю дорогу за ним на носочках, не смея пикнуть. Запомнилось мне это на всю жизнь. Вот думаю, ведь мог он меня нести на руках, а не нес же. Не с той ли поры папиной дочке все время надо куда-то бежать? Или ехать. То же самое и с делами, которые меня увлекают, в которых я «пропадаю» и «ношусь» с ними.

Занимаясь краеведением и родословной, я собрала много интересных материалов. Это дело очень затягивает, если честно. Прошло более двенадцати лет, как начала собирать старые фотографии и «ходить за рассказами». И первым моим помощником здесь стал папа. Я удивлялась, откуда он всех знает. Как-то незаметно я его тоже втянула в воспоминания и исследования. Мы вместе с папой ходили за рассказами земляков - он искал своих родных по бабушке в Солигаличе - не мог найти.

За время, которое мы прожили без него, я нашла всех, и даже больше. И дом родственников в Солигаличе нашла, который он искал в каждый свой приезд в город. «Новые» родственники прислали мне фотографии отца, которых мы никогда не видели.

Папка держал связь со всеми по возможности, знал, кто где живет, и говорил:

- Приедете вот к ним в гости, они вас примут, еще и с гостинцами домой отправят.

Так и оказалось на самом деле.

Ольга МАРТЮКОВА, Тотьма